| Workmen dig, workmen hammer, soldiers laugh and sing; in the morning, by the fountain, there is raised a gallows forty feet high, poisoning the water." | А утром, глядим, у водоема высоченная виселица стоит, футов сорок вышиной, прямо у водоема торчит, воду поганит. |
| The mender of roads looked through rather than at the low ceiling, and pointed as if he saw the gallows somewhere in the sky. | Запрокинув голову и показывая рукой вверх, каменщик глядит куда-то, словно проникая взглядом через потолок, как будто где-то там, высоко в небе, торчит эта громадная виселица. |
| "All work is stopped, all assemble there, nobody leads the cows out, the cows are there with the rest. | - Вся работа в деревне стала, все дела побросали и скотину в поле не гонят, толпится народ у водоема, и коровы тут же. |
| At midday, the roll of drums. | В полдень забили в барабаны. |
| Soldiers have marched into the prison in the night, and he is in the midst of many soldiers. | Ночью в тюрьму пригнали много солдат, и вот они теперь его и привели, целым отрядом. |
| He is bound as before, and in his mouth there is a gag-tied so, with a tight string, making him look almost as if he laughed." | Руки у него, как и тогда, связаны, а во рту кляп, и так у него этим кляпом рот растянуло, что кажется, будто он смеется. |
| He suggested it, by creasing his face with his two thumbs, from the corners of his mouth to his ears. | - И каменщик тут же изобразил это, оттянув большими пальцами углы губ до самых ушей. |
| "On the top of the gallows is fixed the knife, blade upwards, with its point in the air. | На виселице, на перекладине, нож всажен, острием вверх. |
| He is hanged there forty feet high-and is left hanging, poisoning the water." | Под тем ножом его и вздернули - высоко, сорок футов от земли, так он там и посейчас висит; воду поганит. |
| They looked at one another, as he used his blue cap to wipe his face, on which the perspiration had started afresh while he recalled the spectacle. | Все четверо переглядываются, а каменщик, которого от этих воспоминаний снова бросило в пот, скомкав свой синий картуз, старательно вытирает лицо. |
| "It is frightful, messieurs. | - Страшное дело, люди добрые, ведь только подумать! |
| How can the women and the children draw water! | Как же теперь детям да женщинам за водой ходить! |
| Who can gossip of an evening, under that shadow! | И вечером ни постоять, ни поговорить под этой черной тенью. |
| Under it, have I said? | И какая тень-то! |
| When I left the village, Monday evening as the sun was going to bed, and looked back from the hill, the shadow struck across the church, across the mill, across the prison-seemed to strike across the earth, messieurs, to where the sky rests upon it!" | Вот уже в понедельник под вечер, солнце садилось, когда я из дому пошел; поднялся я на гору, оглянулся назад на деревню, смотрю, а тень эта через всю деревню легла и дальше туда перекинулась, - через церковь, через мельницу, через тюрьму, словно по всей земле протянулась, до самого того края, где небо с землей сходится. |
| The hungry man gnawed one of his fingers as he looked at the other three, and his finger quivered with the craving that was on him. | Человек с алчным лицом переглянулся с остальными троими, провел дрожащей рукой по губам и стал кусать палец, словно не в силах побороть снедавший его голод. |
| "That's all, messieurs. | - Ну, вот, я вам все рассказал, как было. |
