| They knitted worthless things; but, the mechanical work was a mechanical substitute for eating and drinking; the hands moved for the jaws and the digestive apparatus: if the bony fingers had been still, the stomachs would have been more famine-pinched. | Вязали что придется. Механическая работа притупляла голод - можно было не есть, не пить, руки двигались, работая вместо челюстей и желудков, а едва только костлявые пальцы переставали двигаться, - желудок тотчас же заявлял о себе. |
| But, as the fingers went, the eyes went, and the thoughts. | В работе пальцев участвовали и глаза и мысли. |
| And as Madame Defarge moved on from group to group, all three went quicker and fiercer among every little knot of women that she had spoken with, and left behind. | И по мере того как мадам Дефарж переходила от одной кучки женщин к другой, в каждой из этих кучек после беседы с ней пальцы, и глаза, и мысли лихорадочно оживлялись, двигались стремительней, яростней. |
| Her husband smoked at his door, looking after her with admiration. | Муж ее, стоя на крыльце и попыхивая трубкой, следил за ней восхищенным взглядом. |
| "A great woman," said he, "a strong woman, a grand woman, a frightfully grand woman!" | - Замечательная женщина! - говорил он. -Стойкая, мужественная! Поистине замечательная женщина! |
| Darkness closed around, and then came the ringing of church bells and the distant beating of the military drums in the Palace Courtyard, as the women sat knitting, knitting. Darkness encompassed them. | Сумрак надвигался. Над городом плыл вечерний благовест, издали доносился барабанный бой -смена дворцового караула, но женщины все так же сидели и вязали. |
| Another darkness was closing in as surely, when the church bells, then ringing pleasantly in many an airy steeple over France, should be melted into thundering cannon; when the military drums should be beating to drown a wretched voice, that night all potent as the voice of Power and Plenty, Freedom and Life. | А следом надвигалась другая тьма, когда эти мирные колокола, перекликающиеся сейчас с бесчисленных колоколен по всей Франции, превратятся в грохочущие пушки и гром барабанов заглушит жалкий голос, сейчас еще знаменующий Власть, Изобилие, Свободу и Жизнь. |
| So much was closing in about the women who sat knitting, knitting, that they their very selves were closing in around a structure yet unbuilt, where they were to sit knitting, knitting, counting dropping heads. | И все это уже надвигалось, смыкаясь вокруг сидящих женщин, которые вязали, вязали не переставая, и казалось - сами они смыкаются тесным кругом, обступая некий, пока еще не возведенный помост, на который они скоро будут жадно глядеть, не переставая вязать, вязать и считать падающие и корзину головы. |
| XVII. One Night | Глава XVII Однажды вечером |
| Never did the sun go down with a brighter glory on the quiet corner in Soho, than one memorable evening when the Doctor and his daughter sat under the plane-tree together. | Никогда еще в мирном тупичке в Сохо закат не сиял такими чудесными красками, как в тот памятный вечер, когда доктор с дочерью сидели вдвоем под платаном. |
| Never did the moon rise with a milder radiance over great London, than on that night when it found them still seated under the tree, and shone upon their faces through its leaves. | Никогда еще луна не сияла таким мягким светом над громадным Лондоном, как в тот вечер, когда, заглянув сквозь листву платана, под которым они все еще сидели вдвоем, она озарила их лица своим серебристым сияньем. |
| Lucie was to be married to-morrow. | Свадьба Люси была назначена на завтра. |
| She had reserved this last evening for her father, and they sat alone under the plane-tree. | И этот вечер ей хотелось побыть наедине с отцом. |
