| With this on his mind, which was enough to carry into a dreary prison courtyard, he arrived at the prison of La Force. | Поглощенный этими мыслями, он не заметил, как они подошли к воротам мрачного двора, в глубине которого высилась тюрьма Лафорс. |
| A man with a bloated face opened the strong wicket, to whom Defarge presented | Человек с отекшим лицом отпер чугунную калитку, и Дефарж, пропустив арестанта, сказал: |
| "The Emigrant Evremonde." | "Эмигрант Эвремонд". |
| "What the Devil! | - А ч-черт! |
| How many more of them!" exclaimed the man with the bloated face. | Да что же, им конца не будет! - выругался человек с отекшим лицом. |
| Defarge took his receipt without noticing the exclamation, and withdrew, with his two fellow-patriots. | Дефарж не ответил ни слова, взял с него расписку о доставке арестанта и ушел с обоими патриотами. |
| "What the Devil, I say again!" exclaimed the gaoler, left with his wife. | - А черт бы их всех побрал! - продолжал ругаться тюремщик, оставшись с женой. |
| "How many more!" | - Да что же, это им конца не будет? |
| The gaoler's wife, being provided with no answer to the question, merely replied, | Жена тюремщика, разумеется, не могла ответить на этот вопрос, но ей хотелось успокоить мужа. |
| "One must have patience, my dear!" | "Что же делать, приходится терпеть, голубчик", -сказала она. |
| Three turnkeys who entered responsive to a bell she rang, echoed the sentiment, and one added, | Трое сторожей, явившихся на ее звонок, тотчас же поддакнули ей, а один из них прибавил: |
| "For the love of Liberty;" which sounded in that place like an inappropriate conclusion. | "Во имя свободы", что прозвучало по меньшей мере неожиданно в этом узилище. |
| The prison of La Force was a gloomy prison, dark and filthy, and with a horrible smell of foul sleep in it. | Тюрьма Лафорс была мрачное, темное, грязное здание. Воздух здесь был невыносимо спертый. |
| Extraordinary how soon the noisome flavour of imprisoned sleep, becomes manifest in all such places that are ill cared for! | Удивительно, как скоро образуется этот особенный, тяжелый, застоявшийся воздух в плохо проветриваемом помещении, где люди спят вповалку, не раздеваясь. |
| "In secret, too," grumbled the gaoler, looking at the written paper. | - Да еще в секретную! - продолжал ворчать тюремщик, бегло просматривая бумагу. |
| "As if I was not already full to bursting!" | - Точно у меня везде не набито битком! Кажется, уж больше некуда! |
| He stuck the paper on a file, in an ill-humour, and Charles Darnay awaited his further pleasure for half an hour: sometimes, pacing to and fro in the strong arched room: sometimes, resting on a stone seat: in either case detained to be imprinted on the memory of the chief and his subordinates. | Он с раздражением наколол бумагу на проволоку, и прошло еще примерно полчаса, прежде чем он соизволил обратиться к арестованному. Все это время Чарльз Дарней шагал из угла в угол под низко нависшими каменными сводами, изредка присаживаясь на каменную скамью, а тюремщик и сторожа молча наблюдали за ним: для этого его и задержали здесь, чтобы хорошенько запомнить его лицо. |
| "Come!" said the chief, at length taking up his keys, "come with me, emigrant." | - Ну, идемте, - сказал, наконец, тюремщик, беря свою связку с ключами. - Идемте со мной, эмигрант. |
