| Through the dismal prison twilight, his new charge accompanied him by corridor and staircase, many doors clanging and locking behind them, until they came into a large, low, vaulted chamber, crowded with prisoners of both sexes. | В мрачной тюремной полумгле Дарней пошел за своим новым провожатым по длинным коридорам, по каменным лестницам; много раз они останавливались, и тюремщик, гремя ключами, отпирал и снова запирал железные двери, и, наконец, они вошли в большое помещение с низким сводчатым потолком, тесно набитое заключенными обоего пола. |
| The women were seated at a long table, reading and writing, knitting, sewing, and embroidering; the men were for the most part standing behind their chairs, or lingering up and down the room. | Женщины сидели за длинным столом, читали, писали, вязали, шили, вышивали; мужчины стояли за их стульями или расхаживали взад и вперед. |
| In the instinctive association of prisoners with shameful crime and disgrace, the new-comer recoiled from this company. | Отождествляя по привычке понятие арестанта с преступлением и бесчестием, Дарней невольно отшатнулся при виде столь многочисленного сборища. |
| But the crowning unreality of his long unreal ride, was, their all at once rising to receive him, with every refinement of manner known to the time, and with all the engaging graces and courtesies of life. | Но как и во время бесконечной езды с конвойными, когда у него вдруг появлялось чувство, что все это ему только снится, так и сейчас он точно во сне увидел, как вся эта арестантская компания поднялась ему навстречу и приветствовала его с такой необыкновенной учтивостью и непринужденным изяществом, точно его принимали во дворце. |
| So strangely clouded were these refinements by the prison manners and gloom, so spectral did they become in the inappropriate squalor and misery through which they were seen, that Charles Darnay seemed to stand in a company of the dead. | Эти галантные манеры, изящные реверансы и поклоны так не вязались с грубым убожеством тюрьмы, что Дарнею казалось, будто его обступили выходцы с того света. |
| Ghosts all! | Призраки! |
| The ghost of beauty, the ghost of stateliness, the ghost of elegance, the ghost of pride, the ghost of frivolity, the ghost of wit, the ghost of youth, the ghost of age, all waiting their dismissal from the desolate shore, all turning on him eyes that were changed by the death they had died in coming there. | Да, призраки красоты, величия, грации, призраки гордости, легкомыслия, остроумия, юные и старые призраки, всех их прибило к этому брегу отчаяния, где они ждут переправы, и смерть, наложившая на них свою печать, едва они ступили сюда, уже глядит на него из этих глаз. |
| It struck him motionless. | Дарней смотрел на них остолбенев. |
| The gaoler standing at his side, and the other gaolers moving about, who would have been well enough as to appearance in the ordinary exercise of their functions, looked so extravagantly coarse contrasted with sorrowing mothers and blooming daughters who were there-with the apparitions of the coquette, the young beauty, and the mature woman delicately bred-that the inversion of all experience and likelihood which the scene of shadows presented, was heightened to its utmost. | Тюремщик, стоявший рядом с ним, и тюремные надзиратели, которые расхаживали по камере и были бы вполне на месте среди обычного состава заключенных, так странно выделялись своей неотесанной грубостью среди этих скорбных матерей, прелестных цветущих девушек, среди всех этих призрачных видений, юных кокетливых красавиц, величественных благородных дам, что Дарнея все сильнее охватывало чувство, что этого не может быть в действительности, что все это ему только снится или он в самом деле уже попал в царство теней. |
| Surely, ghosts all. | Все, что он видит, - это призраки. |
