| Surely, the long unreal ride some progress of disease that had brought him to these gloomy shades! | И это его дикое путешествие, - что это, как не горячечный бред, от которого он никак не может очнуться? |
| "In the name of the assembled companions in misfortune," said a gentleman of courtly appearance and address, coming forward, "I have the honour of giving you welcome to La Force, and of condoling with you on the calamity that has brought you among us. | - От имени всех присутствующих здесь товарищей по несчастью, - сказал, выходя вперед, человек благородной внешности и с манерами царедворца, - имею честь приветствовать вас в Лафорсе и выразить вам наше сочувствие по поводу постигшего вас бедствия, которое привело вас к нам. |
| May it soon terminate happily! | Желаем вам, чтобы все кончилось для вас благополучно и как можно скорей! |
| It would be an impertinence elsewhere, but it is not so here, to ask your name and condition?" | В любых иных условиях было бы дерзостью, но здесь - разрешите узнать ваше имя и звание. |
| Charles Darnay roused himself, and gave the required information, in words as suitable as he could find. | Чарльз Дарней с трудом вышел из своего оцепенения и ответил, стараясь попасть ему в тон. |
| "But I hope," said the gentleman, following the chief gaoler with his eyes, who moved across the room, "that you are not in secret?" | - Но я надеюсь, - продолжал его собеседник, провожая взглядом тюремщика, который направился в другой конец помещения, - я надеюсь, вы не в секретную? |
| "I do not understand the meaning of the term, but I have heard them say so." | - Я не знаю, как это надо понимать, но я слышал, что они употребили именно это выражение. |
| "Ah, what a pity! | - Ах, как это грустно! |
| We so much regret it! | Мы глубоко сочувствуем вам! |
| But take courage; several members of our society have been in secret, at first, and it has lasted but a short time." | Но мужайтесь, из нашего общества кое-кто сначала находился в секретной, но это продолжалось недолго. |
| Then he added, raising his voice, "I grieve to inform the society-in secret." | - Затем, повернувшись к остальным, он прибавил, повысив голос: - С сокрушением сообщаю: в секретную. |
| There was a murmur of commiseration as Charles Darnay crossed the room to a grated door where the gaoler awaited him, and many voices-among which, the soft and compassionate voices of women were conspicuous-gave him good wishes and encouragement. | Сочувственный шепот провожал Чарльза Дарнея, когда он шел через камеру к заделанной железными прутьями двери, где его дожидался тюремщик, и в хоре голосов, напутствующих его добрыми пожеланиями, особенно участливо и сердечно звучали голоса женщин. |
| He turned at the grated door, to render the thanks of his heart; it closed under the gaoler's hand; and the apparitions vanished from his sight forever. | У двери он обернулся поблагодарить их от всей души; тюремщик, пропустив его вперед, захлопнул дверь, и все эти призрачные виденья навеки скрылись из глаз Дарнея. |
| The wicket opened on a stone staircase, leading upward. | Дверь открывалась на площадку каменной лестницы, ведущей наверх. |
| When they had ascended forty steps (the prisoner of half an hour already counted them), the gaoler opened a low black door, and they passed into a solitary cell. It struck cold and damp, but was not dark. | Они поднялись на сорок ступеней (всего каких-нибудь полчаса, как Дарней стал узником, а он уже считал ступени), тюремщик отпер низкую черную дверь, и они вошли в одиночную камеру, холодную, сырую, но не темную. |
