| There was one among them, the appearance of a lady dressed in black, who was leaning in the embrasure of a window, and she had a light shining upon her golden hair, and she looked like * * * * Let us ride on again, for God's sake, through the illuminated villages with the people all awake! * * * * He made shoes, he made shoes, he made shoes. * * * * Five paces by four and a half." With such scraps tossing and rolling upward from the depths of his mind, the prisoner walked faster and faster, obstinately counting and counting; and the roar of the city changed to this extent-that it still rolled in like muffled drums, but with the wail of voices that he knew, in the swell that rose above them. | Там, среди этих видений, мелькнула женщина в черном; она стояла в амбразуре окна, и свет падал на ее золотистые волосы, она чем-то напомнила мне... О господи! Лучше уж ехать опять по бесконечным дорогам, мимо светящихся огней деревень, где не спят по ночам!.. Он шил башмаки - шил башмаки - шил башмаки. Пять на четыре с половиной..." Все эти бессвязные обрывки всплывали неожиданно откуда-то из глубины его сознания, и он шагал все быстрее, быстрее, не переставая лихорадочно считать; а в неумолчном шуме города сквозь рев многоголосой толпы, звучавший по-прежнему глухим барабанным боем, ему слышались горестные, скорбные, милые его сердцу голоса. |
| II. The Grindstone | Глава II Точильный камень |
| Tellson's Bank, established in the Saint Germain Quarter of Paris, was in a wing of a large house, approached by a courtyard and shut off from the street by a high wall and a strong gate. | Банк Теллсона в Сен-Жерменском квартале в Париже помещался во флигеле большого особняка, стоявшего в глубине двора, за высокой оградой с чугунными воротами. |
| The house belonged to a great nobleman who had lived in it until he made a flight from the troubles, in his own cook's dress, and got across the borders. | Дом принадлежал знатному вельможе, который жил в нем до тех пор, пока волнения и беспорядки не вынудили его обратиться в бегство. |
| A mere beast of the chase flying from hunters, he was still in his metempsychosis no other than the same Monseigneur, the preparation of whose chocolate for whose lips had once occupied three strong men besides the cook in question. | Переодевшись в платье собственного повара, он перебрался через границу. Но и после этого превращения в загнанного зверя, спасающегося от преследующих его охотников, он сохранил свои прежние черты и остался тем самым монсеньером, которому три молодца лакея, не считая вышеупомянутого повара, подавали в постель утренний шоколад. |
| Monseigneur gone, and the three strong men absolving themselves from the sin of having drawn his high wages, by being more than ready and willing to cut his throat on the altar of the dawning Republic one and indivisible of Liberty, Equality, Fraternity, or Death, Monseigneur's house had been first sequestrated, and then confiscated. | Монсеньер скрылся, трое молодцов, повинных в том, что им за такие услуги платили высокое жалованье, изъявили пламенную готовность искупить свою вину и перерезать горло своему господину, чтобы принести его в жертву на алтарь новоявленной Республики, единой, неделимой, несущей Свободу, Равенство, Братство или Смерть, и дом был сначала опечатан, а затем объявлен государственной собственностью. |
| For, all things moved so fast, and decree followed decree with that fierce precipitation, that now upon the third night of the autumn month of September, patriot emissaries of the law were in possession of Monseigneur's house, and had marked it with the tri-colour, and were drinking brandy in its state apartments. | События так быстро следовали одно за другим, и декрет за декретом издавались с такой стремительностью, что третьего сентября вечером народные блюстители закона уже распоряжались в доме монсеньера; они водрузили на нем трехцветный флаг и, расположившись с удобством в парадном зале, распивали коньяк. |
| A place of business in London like Tellson's place of business in Paris, would soon have driven the House out of its mind and into the Gazette. | Если бы банк Теллсона в Лондоне поместить в таком доме, какой занимала парижская контора, глава фирмы очень скоро сошел бы с ума и его имя неминуемо попало бы в Лондонскую Газету, в коей сообщаются имена банкротов. |
