| For, what would staid British responsibility and respectability have said to orange-trees in boxes in a Bank courtyard, and even to a Cupid over the counter? | Ибо трудно даже и вообразить себе, чтобы трезвое английское здравомыслие и английская респектабельность могли мириться с рядами померанцевых деревьев в кадках на дворе банка или, еще того хуже, с купидоном над кассой. |
| Yet such things were. | А ведь так оно и было на самом деле. |
| Tellson's had whitewashed the Cupid, but he was still to be seen on the ceiling, in the coolest linen, aiming (as he very often does) at money from morning to night. | И хотя купидона замазали штукатуркой, его все равно отлично было видно на потолке; одетый как нельзя более откровенно, он с утра до вечера прицеливался сверху к деньгам (что, вообще говоря, свойственно купидонам). |
| Bankruptcy must inevitably have come of this young Pagan, in Lombard-street, London, and also of a curtained alcove in the rear of the immortal boy, and also of a looking-glass let into the wall, and also of clerks not at all old, who danced in public on the slightest provocation. | Да, конечно, банк Теллсона на Ломберд-стрит в Лондоне потерпел бы неминуемый крах из-за этого юного язычника, чему немало способствовал бы также и глубокий альков за тяжелыми драпировками, здесь же, за спиной бессмертного шалуна, и громадное зеркало в стене, да и сами банковские служащие, отнюдь не старые и чуть что готовые пуститься в пляс, тут же, на людях. |
| Yet, a French Tellson's could get on with these things exceedingly well, and, as long as the times held together, no man had taken fright at them, and drawn out his money. | Однако парижская контора Теллсона отлично уживалась со всем этим, и пока все шло мирно и гладко, никого не пугала такая легкомысленная обстановка и никто не требовал своих вкладов обратно. |
| What money would be drawn out of Tellson's henceforth, and what would lie there, lost and forgotten; what plate and jewels would tarnish in Tellson's hiding-places, while the depositors rusted in prisons, and when they should have violently perished; how many accounts with Tellson's never to be balanced in this world, must be carried over into the next; no man could have said, that night, any more than Mr. Jarvis Lorry could, though he thought heavily of these questions. | Какие вклады будут теперь изъяты из банка, какие так и останутся невостребованными, забытыми; сколько серебра, золота и драгоценностей будет лежать в подвалах Теллсона, постепенно теряя свой блеск, в то время как люди, отдавшие их на хранение, будут гнить в тюрьмах, а иных постигнет лютая смерть; сколько текущих счетов, так и оставшихся незакрытыми, Теллсону придется захватить с собою на тот свет, - этого еще никто не мог сказать, и сам мистер Джарвис Лорри тщетно ломал голову весь вечер, стараясь найти какие-то концы. |
| He sat by a newly-lighted wood fire (the blighted and unfruitful year was prematurely cold), and on his honest and courageous face there was a deeper shade than the pendent lamp could throw, or any object in the room distortedly reflect-a shade of horror. | Он сидел у только что затопленного камина (в этот ужасный голодный год холода наступили рано), и такая мрачная тень лежала на его честном мужественном лице, что и тень от висячей лампы и причудливые тени от мебели, стоящей в комнате, отступали перед этим мраком, ибо это был мрак ужаса, от которого содрогалась душа. |
| He occupied rooms in the Bank, in his fidelity to the House of which he had grown to be a part, like strong root-ivy. | Мистер Лорри поселился в банке из преданности фирме, ибо за долгие годы своей службы он сросся с ней наподобие старого плюща, врастающего корнями в стены. |
| It chanced that they derived a kind of security from the patriotic occupation of the main building, but the true-hearted old gentleman never calculated about that. | С тех пор как главное здание заняли патриоты, здесь стало более или менее безопасно, но честный, преданный старик вовсе и не рассчитывал на это. |
