Узнал ли Меднов об изменении в его назначении не без моего участия? Но поехали мы вместе в Зуевку. Вдвоем. Нас разместили в коттеджах. В каждом по две комнаты. Только в разных местах. Получил подъемные, проездные на себя и семью. Обежал свои владения. Долго привыкал к запахам краски и свежести. Сюда еще не ступала нога человека. Дал телеграмму: «Выезжайте вдвоем. Подробности письмом. Целую. Борис». Отошел от телеграфа, показалось, что в моей телеграмме чего-то не хватает. Вернулся, следом послал вторую: «Получишь письмо, сообщи свое решение». Письмо Нине отправил в тот же день. Очень подробное. Как доехать до поселка Зуевка, по имени которого названа крупнейшая в Донбассе Зуевская ГРЭС. Стоит поселок на реке Крынка. Здесь железнодорожная станция Харцызск, через которую идут от Москвы транзитные поезда. Там я ее с дочуркой встречу. Дальше автобусом до Зуевки, там дорога разветвляется. Автобус идет в поселок Зуевку.
А те, кто живет в коттеджах, идут пешком – восемьсот метров. Пока в Соцгородке живет мало людей, автобус туда не заворачивает. В следующем году обещают сделать прямой рейс от завода до Соцгородка.
Возле ЗуГРЭС – огромное водохранилище, созданное для нужд станции плотиной на реке Харцызск. Места не богатые зеленью, не очень красивые, но жить можно. Живут же люди, и мы приживемся. Тогда я еще не знал, что ЗуГРЭС работает на «штыбе», который доставляется вагонетками по канатной дороге с ближайшей горы. Штыб – это порода горючего сланца, пыль от него страшнее ядовитого тумана. Это основная беда поселка Зуевка и тех, кто работает на ЗЛМЗ. Строительство жилья, как всегда, вели без учета розы ветров, чем обрекли всех жителей на неприятности от штыбовой пыли. При строительстве Соцгородка это учли, поэтому коттеджи построили в зоне, где почти нет штыбовой пыли, но городок этот не оброс магазинами, нет всех удобств. Потому жить в нем ветераны не торопятся, а вновь прибывших поселяют здесь.
Через три недели получил из Караганды письмо, в котором Нина сообщала, что все обдумала и решила приехать, а следом – телеграмму: «Встречай Харцызске вдвоем», номер поезда и вагон.
Вот и ладненько. Особенно радовался встрече с дочкой. Такая милая, ласковая и нежная девчушка, считал я, будет украшением всей моей беспутной жизни.
Тем более если рядом не будет тещи, которая, забавляясь с ней, как с куклой, сделала ее капризной и неуправляемой.
Шел ей третий год, и я полагал, что еще не все потеряно. Очень хотелось семьи, уюта, всего того, чего я до двадцати восьми лет был лишен начисто.
Встретил я их, как договорились, в Харцызске. Поезд пришел точно по расписанию. Первой выскочила Танюшка и, не спускаясь на подножку, прямо из тамбура прыгнула мне на шею. Говорила она чисто, не картавя по-детски. «Папочка! Дорогой! Как я соскучилась по тебе! Со мной никто не играет. Нет у меня подарков. Только одна кукла и…» – лепетала без остановки и целовала меня.
Думаю, нельзя заставить ребенка говорить заученные слова и быть искренним. Глаза мои наполнились слезами. Еще немножко, и я, наверное, не выдержал бы. Но вышла Нина. Я обнял ее другой рукой. Прижал к себе и от души поцеловал несколько раз, чтобы подвести итоги прошлому и начать все сначала.
Зуевское водохранилище
Вещей было немного, самое необходимое: белье и Танюшкины платьица. Все приобретем с нуля – кастрюли, ложки, чашки, так как не было ничего. Начнем обрастать скарбом.
К коттеджу примыкала усадьба – десять соток. Те, кто поселился здесь на год-два раньше, уже заполнили свой участок фруктовыми деревьями, кустарниками. Грунт, правда, был тяжелым, не чернозем, а мелкая галька с камнем. Но старожилы говорили, что если ко всему этому добавить машины три навоза и хорошей земли, то все растет, и на своих огородах они снимают хороший урожай.
Ни я, ни Нина ничего в этом не понимали. Копать гальку не собирались. Только Танюшка целыми днями щебетала, бегая по усадьбе и собирая бледные цветочки.
Без влияния Елены Юрьевны Нина заметно изменилась. Чтобы скоротать время, пока я на заводе, купили ей шикарный трофейный аккордеон. Она когда-то при живом отце училась играть на пианино. Быстро разобралась с инструментом и прилично играла, а Танюшка танцевала.
Завидев меня, идущего домой, Нина шутя проигрывала несколько тактов бодрого марша. Это был сигнал для Танюши. Она бежала ко мне, встречала на полдороге и забиралась на руки.
Доставлять продукты было моей обязанностью. В Соцгородке ничего, кроме хлебного киоска, в который хлеб завозили нерегулярно и всегда черствый, не было. Значит, и хлеб был за мной. Да еще Танюшке надо было найти чего-нибудь сладенького. Знал я, что, встречая меня с работы, прежде чем обнять и залезть на руки, спросит: «А мне что-нибудь принес?» Наверно, все дети такие. Но заботы о доме, дополнительные хлопоты были мне не в тягость, тем более когда ждешь встречи с дорогими тебе людьми, рассчитываешь на сочувствие и понимание.