Утром ровно в восемь он ежедневно начинал обходить все цехи, знал в лицо и по фамилии абсолютно всех сварщиков, сборщиков, резчиков, уборщиц, не говоря о мастерах. Некоторых называл по имени-отчеству. Феноменальная память! Уходил с работы в восемь вечера. Вызывал на вечер кого-нибудь из начальников цехов и долго с ним обсуждал производственные вопросы. Попасть на такую «беседу» никому не хотелось, так как директор сам готовился к ней неделю и знал подноготную цеха и личной жизни каждого, с кем беседовал. Недельные оперативки проходили ровно тридцать минут. Секретарь-стенографистка вела протокол. Пустословие сразу прерывалось. Разговор только по делу. Как выполняется план? Сколько сделано? Что и кто мешает? Какие предложения? Если ты не готов, не можешь ответить на эти вопросы, тебя спокойно, но очень иронично и ядовито покажут всем: «Смотрите, какой дурак, а еще начальник!» Если возникал сложный вопрос, всех отпускал, а двух-трех человек задерживал. На очередной оперативке перед ним лежал протокол предыдущего совещания, и твое выступление при необходимости прерывалось: «Вы это уже говорили!»
ЗЛМЗ – самый крупный завод в системе Главэнергозапчасть – сразу избавлялся от болтунов и пьяниц среди начальников. Знал я, что долго Меднов с Либензоном не проработает. Так и получилось. Через три месяца на заводе его не стало.
Выполнить план в КСЦ было сложно. Воздухонагреватели – огромные железные кубы, два куба занимают железнодорожную платформу. Между торцевыми панелями, выполненными из двадцатимиллиметрового листа размером два на два метра, устанавливаются промежуточные более тонкие панели. Собранные в пятислойный «пирог» панели просверливаются, и сквозь них пропускается пучок из шестисот пятидесяти двухдюймовых труб длиной шесть метров. Выступающие концы труб обвариваются электросваркой. В собранном виде «кубик» весит около двадцати тонн.
Простейшее изделие, примитивная технология изготовления, но попробуйте его сделать, если нет нормальных сверл, а те, что есть, после трех-четырех отверстий нужно десять-пятнадцать минут затачивать, а сверлильных станков, способных работать со сверлом такого диаметра, всего два.
К тому времени, как я пришел в цех, первая неделя прошла. Изготовили один куб. В оставшиеся три недели нужно сделать одиннадцать штук.
Сколько отверстий нужно просверлить в смену, сколько отверстий можно сделать на одном станке, если в запасе будут сменные нормальные сверла, и затачивать их будет не станочник, а слесарь? Какой состав эмульсии обеспечивает наибольший эффект? Сколько один сварщик может обварить концов труб в смену?
В том, что работать будем в три смены, сомнения не было. На листе бумаги вечером спокойно все рассчитал. Получилась очень интересная картина в расчете на три смены: станков нужно шесть, хороших сверл – тридцать, заточников – три, сварщиков – шестнадцать, эмульсию взять от фрезерных станков.
Был у меня в цехе советчик, потомственный рабочий, знатный человек, всю жизнь проработавший на ЗЛМЗ, Зуев (царство ему небесное!) из Зуевки, слесарь-лекальщик, но по зрению ушел из инструменталки в КСЦ. Утром я дождался его, отозвал в сторону: «Есть разговор, Михал Михалыч!»
Выложил ему свои цифры. Надел он очки, посмотрел мою бумажку, правильно ли я все подсчитал.
– Ну как? – спрашиваю. – Можно одиннадцать кубов сделать?
– Можно, если Либензон поможет.
И стал медленно, с растяжкой разбирать одну цифру за другой.
– Станков у нас два, третий – для видимости, можно не считать. Пока его отремонтируют, месяц пройдет. Где взять остальные? Два исправных станка ничего не делают в РМЦ, а еще два в первом механическом (МЦ-1) тоже без дела. Когда делили, всем по два дали. А нужно – не нужно, об этом не было разговора. Сверл у нас восемь. На всем заводе больше десятка не найти. Редкое отверстие. В Харцызске на канатно-проволочном от немцев еще у моих дружков два ящика сверл осталось, не знают, кому толкнуть. Попрошу – за бутылку штуку отдадут. Возьмем не тридцать, а шестьдесят. Кубы-то и потом будут. А три ящика по двадцать бутылок – счет ровный. Заточники должны быть свои, найдем в цехе, есть хорошие ребята. Сверла к станку поднесут, не поленятся. Эмульсию нужно просить у фрезеровщиков. Там пленные немцы работали, научили наших. А один на зуборезном остался, на трех станках работает, все заказы по шестерням для всех цехов выполняет, на одну оправку по пять-шесть штук насаживает и шмаляет. Выпросил у Либензона себе льготу, чтобы к его станкам никого не подпускать, кроме его сына. Мальчишка-школьник у него сын от нашей русской из Зуевки. Из-за них он и остался в Союзе. Ну а сварщиков у нас человек двадцать на такую работу поставить можно. Это же не работа, а смех. Любой пацан справится. Только робу им выдать надо да о масках позаботиться. Те, что на складе лежат, с разбитыми стеклами. Забыл сказать. В записке ты ничего не пишешь. А ты подумал, пятнадцать тонн труб надо на «кубик» нарезать? А там – одни девчонки. Кто подтаскивать-оттаскивать будет? Ну и насчет премии подумать. Так, как ты задумал, мы давно не работали.