Кто задерживает, когда все подписано? «Ничего, – подумал я, – пусть Меднов пошустрит». Теперь я не сомневался, что в Главке у Меднова – «волосатая рука», и не ошибся. Через два дня телеграмма из Главка пришла на ЗЛМЗ. Меня устраивала запись в трудовой книжке по моему заявлению: «Уволить переводом». Это значит, с оплатой всех расходов, связанных с переездом семьи, перевозом вещей и командировочных.
Когда пришел приказ из Главка, Либензон спросил:
– Меднов вам родственник?
– Нет. Просто я за него работаю.
Молча начальник отдела ЗЛМЗ долго смотрел и даже нюхал телеграмму из Москвы, но и он уже ничего изменить не мог.
Так, неожиданно для всех, оказался я в Троицке вместе с Ниной, Танюшкой и нехитрым скарбом, накопленным за год. Должность мне дали излюбленную для Меднова – главного механика. Пока решался вопрос с квартирой, жили мы с семьей в глиняной мазанке у одной татарки на самом въезде в город, у моста через реку Увельку.
Даже такой провинциальный городишко с населением шестьдесят тысяч, каким был Троицк, на первых порах обрадовал Нину. Во-первых, перестала кашлять Танюшка. Во-вторых, рядом многолюдный базар и первые знакомые, подружки. В-третьих, следом за нами появилась Елена Юрьевна. Жизнь восстанавливалась, и радость ненадолго пришла в нашу избушку.
Если на ЗЛМЗ место главного механика было свободно, то здесь меня посадили прямо на голову живого человека. И тому пришлось куда-то уйти с понижением оклада, естественно. Сам заводик на триста шестьдесят человек возник во время эвакуации одного из цехов Ленинградского авиационного завода в годы войны и выпускал охлаждающие радиаторы для самых примитивных военных самолетов. Кончилась война, и Троицкий электромеханический завод (ТЭМЗ) был передан в МЭС, в Главэнергозапчасть, и приспособлен для изготовления воздухоохладителей, мелких электромоторов, распредустройств и другой мелочи, нужной для ТЭЦ.
Первое, что меня поразило, – отношения людей между собой. Здесь не было войны, сюда доставляли тысячи голодных и умирающих из блокадного Ленинграда. Многие троичане, имевшие огороды и хозяйства, неплохо обогатились на этой беде. И вместо дружбы и взаимовыручки, которыми отличались побывавшие в оккупации зугрэсовцы, здесь были распри и зависть. Не было классического рабочего класса со своими традициями и понятиями. Когда уехали коренные ленинградцы, на ТЭМЗ остались в основном малоквалифицированные разнорабочие. Были среди них и свои кулибины, и просто хорошие люди, но массу определяли не они, а жадные до денег и ленивые до работы местные аборигены. У каждого свой дом, ухоженная усадьба, живность. На ТЭМЗ ходят, чтобы отметиться, считаться рабочими. А все помыслы – о своем подворье.
Конечно, есть свои парторганизация и партбюро, заводской комитет, огромная контора, штат плановиков. Весь набор отделов, а партийные и профсоюзные активисты – при солидных должностях и портфелях.
В одной центральной газете, кажется, «Правде», в день моего приезда по результатам какой-то ревизии, когда в стране был объявлен поход против «рабочих-повременщиков», появилась заметка о том, что на ТЭМЗ из трехсот шестидесяти человек штата насчитали всего пятнадцать сдельщиков.
Троицк. Здание Электромеханического завода (пассаж братьев Яушевых)
Вообще, по сравнению с ЗЛМЗ этот заводик – каменный век. Но с планом справляется. Не было главного инженера – пожалуйста, прислали Меднова, а тот вызвал меня.
Расположился завод на тех площадях, что дали ему во время войны. Одно здание – шикарный пятиэтажный универсальный магазин знаменитых татарских купцов братьев Яушевых с огромными витринами и высоченными залами, абсолютно не приспособленными для заводских нужд. Второе – пивоваренный завод, знаменитый выпуском пива «Красная Бавария», из-за того, что он имел свою дизельную электростанцию. А третье помещение – какой-то частный двор, где завод поставил вагранку и отливал «по-черному» чугунные детали.
С первых дней меня как «варяга», завезенного неизвестно откуда, объявили родственником Меднова. Здешний начальник отдела кадров Сычев потребовал, чтобы я снова заполнил «Личный листок по учету кадров», а чтобы доказать свою преданность и бдительность, запросил на меня материалы с ЗЛМЗ, КРМЗ и Карагандинского завода СК. Мало материалов, лично по телефону разговаривал с каждым отделом кадров этих заводов и дважды предложил мне заполнить по памяти «Личный листок». Тот главный механик, которого я заменил, оказался членом партбюро, с отчетностью у него все в порядке, и на очередном партбюро возник вопрос: «На каком основании?»