Кстати, отвлекусь, недавно в одной из центральных газет прочитал я в заметке «Сладкая жизнь», как одна десятиклассница, поверив такой рекламе солидной иностранной фирмы, решила собрать коллекцию вкладышей, чтобы получить обещанный автомобиль. Она истратила все свои деньги, приворовывала у родителей, заняла миллион у подруги и, запутавшись в долгах, решила отравиться. Спас ее счастливый случай. Родители рассчитались с ее долгами. Уверяю, 75 лет назад ни один из пятилетних ребятишек из нашего детства на такую «дешевку» не попался бы.
Собирая картинки от сигарет, мы накапливали их сотни, даже тысячи, и придумали игру «в картинки». Очерчиваем круг (кон) или квадрат размером полтора на полтора метра, на передней линии столбиком устанавливаются картинки по 30–50 штук от каждого играющего. Отходят на десять шагов и прочерчивают линию, откуда будут выбивать картинки битами. Биты могут быть разными, но не тяжелее одной четверти фунта (сто грамм). Метают биты по жребию. Казалось бы, если ты первый бросаешь биту по высокому столбику, можешь все картинки выбить из круга. Но не все так просто: во-первых, в столбик надо попасть, а во-вторых, твоими станут картинки, только вылетевшие из кона. Почти всегда, каким бы по очереди ни бросал биту Вовка, он не промазывал и выбивал все картинки. Точно так же ему везло при игре в копейки, когда вместо картинок на кон ставили столбик из монет, а также в других азартных играх.
Был Вовка до денег жадный. Складывал медяки в гипсовую свинюшку с узкой щелью на спине и наслаждался звуком бряцающих монет, каждый раз встряхивая копилку. Уж какая там была узкая щель, не каждая монета свободно проходила! Сколько я покрутился, пока не подобрал тонкую стальную пластинку, чтобы, забросив на нее монету, вытащить ее из копилки. С детства мне везло на изобретения. Придумал Вовка, как мучить мать, перед тем как выпить ложку противного рыбьего жира: она должна была заплатить ему 3 копейки. Такой вот характер: жадный – с одной стороны, и жалостливый, добрый – с другой.
Шли годы, мы взрослели. Границы в наших пристрастиях стирались, появилось много общих интересов, но характерами мы разошлись. Меня тянуло в спорт, в технику, в «железки», как говорила мама, а Вовка любил скрипку, больше его ничто не интересовало. Однажды скрипач Смирнов, похвалив Вовку за очередное выступление в концерте, сказал отцу:
– Представляете, Николай Григорьевич, как было бы красиво, если бы Владимиру аккомпанировал на рояле Борис?
Все. Отец загорелся этой идеей. Быстро нашел музыкантшу со своим инструментом, и я должен был за 10 рублей в месяц ходить к ней брать уроки.
Для меня, сына рабочего, воспитанного в духе лучших традиций «пролетарского интернационализма», игра на рояле представлялась пережитком недобитого дворянства, но сопротивляться отцу нельзя. Решил отыграться на учительнице. Ничего не понимал, ничего не запоминал, а когда она говорила: «Не напрягайте пальцы!» – делал их несгибаемыми.
Получив свои первые 10 рублей, она сама убедила отца в моей полной бездарности.
– Ну что ж, будет грузчиком! – заключил отец. На том мое музыкальное образование кончилось. Теперь, когда нас с Вовкой где-нибудь представляли, отец говорил:
– Этот у нас – музыкант, а этот у нас – грузчик.
1935 год. В Ташкенте Вовку взяли в Консерваторию на последний курс по классу скрипки, а неполное среднее образование как-то дотянули до среднего. Он, наверное, был хорошим музыкантом: его сразу оценили местные «лабухи» и предложили играть первую скрипку в набиравших силу джазовых оркестрах. Даже «Симфоджаз» под управлением Утесова присылал делегацию и приглашал на переговоры с Леонидом Осиповичем. Почему он не перешел в знаменитый оркестр, не знаю.
В музыке он умел многое. Услышит по радио новую танцевальную мелодию, сразу переложит ее на ноты для всех инструментов, и к вечеру они уже репетируют новинку. Играл он на всех инструментах без исключения. Посыпались на него деньги, легкие, дурные и в большом количестве. Худощавость делала его стройным, красивым, представительным. Манер нахватался от артистов. Рост, слава богу, перевалил за 185 сантиметров. Костюмы шил у лучших портных. И все это в четырнадцать лет.
Начало музыкальной карьеры Владимира (четвертый слева)
Семья наша в тот момент оказалась в трудном положении. Отец от нас ушел, и это вынуждало всех заботиться о заработках. Как окончил консерваторию Владимир, я не знаю, но жизнь богемы захватила мальчишку целиком. Возвращался домой на рассвете, а мама не спала, его ожидая. Частенько пьяного «в дугу» приводили его под руки товарищи. Полностью вышел из-под контроля матери. Будь с нами отец, не сомневаюсь, после первого предупреждения, если бы не хватило слов, выпорол бы, наставил на путь истинный. Но… вечное «но»!