Особенно захотелось отличиться следователю при Управлении Унжлага Терещенко (не знаю чина), и в его воспаленном воображении возник сценарный план остросюжетного политического детектива (пусть Терещенко простит меня за некоторую вольность в рассказе об его идее, некоторые мелкие огрехи). Итак, о плане сценария.
«Ленинград блокирован. Немцы предпринимают отчаянные попытки овладеть Москвой, но терпят неудачу. В штабе Гитлера возник план Грандиозной операции. Нужно забросить в глубокий тыл крупный десант, который закрепится на границах Горьковской, Кировской и Владимирской областей, перережет дороги, связывающие Москву с Горьким, Сибирью и Северными краями. Следом за Ленинградом блокирована Москва. Война выиграна одним мощным ударом с Востока. Десант должен приземлиться на подготовленную территорию в районе, где создается „пятая колонна“. В центре операции – группа заключенных, которая поднимает восстание и готовит площадки для приема десанта. Обеспеченные немецким оружием, они вливаются в состав десанта и дальше действуют по плану немецкого командования. Надо найти эту группу и обезвредить. Скромный следователь находит эту группу. Она – в Унжлаге. Схвачены главари, разрушен план Гитлера, Москва спасена!»
Меньше чем на «Золотую Звезду» не тянет. И Терещенко начинает подбирать «кадры» на главные роли в этом спектакле. Очень важно подобрать исполнителей на главные роли, за статистами дело не станет.
Читающий, остановись! Вернись назад, к плану сценария. Не кажется ли тебе, что все это – бред сумасшедшего?
Пусть не кажется! По таким или похожим планам работала огромная репрессивная машина. Тысячи «сценаристов», изощряясь один перед другим, день и ночь писали миллионы томов так называемых «личных дел», чтобы другие миллионы нормальных людей ушли в леса, в карьеры, на строительство не всегда нужных каналов и совсем бесполезных и бездействующих поныне БАМов.
Конечно, Терещенко со мной не советовался. Конечно, в моем плане по сравнению с его сценарием могут быть несовпадения. Но все, что он делал дальше, все, в чем участвовал я сам лично и десятки других заключенных, живых и умерших под следствием Терещенко, позволяет мне уверенно описать эту историю с продолжением.
Подбирая «кадры», Терещенко остановил свое внимание на полковнике Павлове и его боевом заместителе по штабным делам, осужденным за «воинские преступления» на десять лет каждый. Выходя из окружения с большими потерями, они не смогли сохранить знамя полка. Павлов, кажется, учился в Академии. Даже в лагере не потерял офицерского вида и благородства полковника, заставил всех окружающих, в том числе и конвойных, считаться с собой, пользовался авторитетом и уважением. Таким же был и его помощник. На роль командующего восставшими подходит? Вполне. Арестовать обоих! Изолировать от остальных!
Зашевелились осведомители, получив «установку». Засуетились «слухачи», пошли первые следственные материалы. Свидетели, поддержанные миской супа, охотно показывали то, что надо:
– Павлов критиковал советское командование и говорил: «Эх, мазилы! Разве ж так воюют?»
Провокаторы получили «особое задание». Предстояло по всем лагпунктам отобрать самых беспокойных, активных и «вредных». Работа закипела. Не может командующий восстанием не иметь помощников. Как провокаторы отбирали кандидатов на роли помощников Павлову в других лагпунктах, я не знаю, ну а в нашем выбор был предопределен. Я очень подходил на эту роль, а много ли провокатору надо, чтобы «изучить обстановку». Каждый раз к вечеру, когда темнело, мы по просьбе работников столовой заготавливали «сушняк», пилили дрова из сухостоя. Они хорошо горят в топке под плитой, избавляя столовских работников от мук с сырыми дровами. Заготовили мы и в этот раз пять саней с сухими дровами, особенно не увязывали, неохота потом с мерзлыми узлами возиться. По заведенному порядку сани с дровами ставили в конце колонны. Когда все пройдут, всех пересчитают, нашу пятерку без особых проверок пропускали к столовой. В этот вечер все было не так. Все прошли, а нас не пускают. Устроили нам тщательный «шмон» и под каждыми санями нашли подвязанные и замаскированные топоры – пять топоров. Это уже ЧП! Сбежалось командование, топтались расстроенные конвойные, подпрыгивали от радости обыскивавшие: «Попались, голубчики!» С вахты, не дав поесть, всех загнали в изолятор. Дрова до столовой подвез за нас дежурный вахтер. Провокатор Шишкин (выяснилось потом), пока мы грелись у костра, а сани стояли в стороне, ожидая погрузки, успел выполнить задание Терещенко. Теперь нас перевезли в комендантский изолятор как арестованных по «делу о восстании» в распоряжение следователя Терещенко. Здесь уже сидели в отдельной камере Павлов со своим другом и еще кто-то, взятый по этому же делу. Может быть, дело не так называлось? Может быть. Нам его никогда не показывали и читать целиком не давали. Не положено! Таков закон в беззаконии!