Пришел день, когда ей предложили прийти на вахту с вещами, значит, на освобождение. Боже мой! Как она рыдала на моей груди, словно не на волю, а в тюрьму уходила. Какая нежная и добрая душа была в этом человеке! Прощаясь, она сказала:
– Скоро я вернусь к тебе и буду с тобой весь день!
Что бы это значило? Думать пришлось недолго.
Прошло две недели. Последние дни теплой осени. Однажды утром на делянке, только разошлись мои подопечные по своим местам, подошла ко мне Татьянина подруга из бесконвойных (то есть свободно проходящих в оцепление и выходящих из него мимо часовых) и поманила меня за собой. Подвела к искусно сделанному шалашу в глубине леса и приоткрыла замаскированный вход.
Вот это да! В шалаше на мягких еловых ветках, как на постели, в изящной позе, в красивой вольной одежде лежала Татьяна. Она была действительно хороша. Две недели, которые она провела на воле, преобразили ее, превратив из Золушки-замарашки в Королеву. Она по-хозяйски привезла с собой продуктов на весь день и еще чтобы осталось на завтра. Так страстно целовалась и отдавалась всем телом, что ничего подобного мне еще не приходилось испытывать. Да! Нам было хорошо. Время от времени я выходил на лесосеку, чтобы меня не потеряли из виду конвойные, и вновь возвращался в шалаш.
– Таня, зачем ты все это затеяла?
– Чтобы ты понял, как я тебя люблю.
– Ты понимаешь, что если тебя здесь захватят, то?..
– Все понимаю. Дадут новый срок, пусть. Попрошу, чтобы посадили с тобой.
– Танюшка, милая, не повторяй такие номера. Так мы спорили в перерывах между поцелуями.
Я убеждал ее, что ждать меня безнадежно, что сроку моему конца не видно, а она, прижимаясь и целуя, твердила свое. Время в таких случаях летит с дикой быстротой. При очередном выходе из шалаша мне показалось, что один из зэков, штатный провокатор и осведомитель, следит за мной и моими отлучками. Значит, я больше не могу быть свободным с Татьяной, а ей, как только снимут оцепление, нужно уходить из этого леса. Будет темно, можно случайно напороться на конвойных, много риска и страха. Для нее нет преград, она будет рисковать жизнью, чтобы быть рядом с любимым. Перед уходом с последними поцелуями и объятиями я освободил ее от данного мне слова ждать меня. Убедил, что я «герой не ее романа». На том и расстались. Больше она не приходила.
Здорово научился я разбираться в лесных делах, поработал на всех работах, связанных с лесоповалом. Был грузчиком на складе, научился укладывать и увязывать круглый лес на железнодорожных платформах, был коногоном, то есть вывозил сосновые бревна по лежневкам на склад, научился наваливать любой толщины бревно на двухколесный передок и вытаскивать его из леса. Кажется, просто, а представьте себе, что вы один с лошадью, наедине с бревном весом в тонну, помощи ждать неоткуда. Попробуйте навалить его на колесный ход и увязать цепью. Оценил изобретательность финских лесорубов, когда на складе появились невиданной формы сани «юмпари». Как легко и сподручно обращаться с ними! И до слез было жалко трофейных немецких коней-тяжеловозов, мощных красавцев, под стать Илье Муромцу, которые от тоски по своей родине, а главным образом из-за украденного конюхами у них овса медленно погибали на наших глазах. Запомнился бригадир коневозчиков Карлуша Домбровский из Уфы, который жалел коней больше себя, защищал их от перегрузов, спасал от потертостей под хомутом, а немецкие кони так и не прижились, все сдохли или пошли на мясо.
Прошел я все должности лагерных «придурков»: от десятника до прораба. Был награжден четырьмя грамотами «За высокие производственные показатели». Вошел, как говорят, в роль и, казалось, навсегда устроился в этой жизни. Только всегда и везде неизменно стояли передо мной одни и те же вопросы, вызывавшие во мне неподдельный интерес: «А что будет завтра? Что изменится? Что потом?»
С момента последнего свидания с Татьяной прошло шесть месяцев. Не раз, размышляя о жизни, думал, каким счастливым может быть человек, когда рядом с тобой идет по жизни такой преданный, любящий друг. Везет же кому-то. Только я здесь ни при чем, мой удел очерчен колючей проволокой и высокой оградой. Но жизнь – великая мастерица сюрпризов. Однажды, редкий случай, вызывают меня в контору:
– Пришло Особое распоряжение, вас освобождают!
– Ура-а-а!
И забылась обида на украденные из жизни десять лет. Снова новая жизнь, удивительная, непознанная.
Все мои вещи вмещались в небольшой фанерный чемодан. Прибыл я на станцию «Сухобезводное», пошел в комендатуру.
Встретил меня тот же капитан Смирнов – только сильно постаревший и ссутулившийся – как дорогого ему человека. Напоил чаем, расспросил о моих планах:
– Куда ж теперь тебе билет выписывать?
– Никуда.
– Как же так? Тут с полгода назад одна девица к тебе на свидание приезжала, говорила, что к мужу едет. Я уже телеграммой тебя вызвал, да друзья Терещенко в последнюю минуту отменили свидание. Она тебе кто?
– Была бы хорошая жена. А теперь не знаю.