Горький. Вид на стрелку Оки и Волги
От неожиданности побледнела, как стенка, и если бы не ухватилась за косяк, наверное, упала. В дом не пустила:
– Сейчас я к тебе выйду!
Где-то в глубине квартиры кто-то спросил:
– Кто там пришел?
Татьяна ответила:
– Это ко мне!
И закрыла двери. Через минуту она вышла одетая и предложила мне проводить ее по улице к соседнему дому.
Не могу передать, как она волновалась, лицо становилось то красным, то белым, непрерывно теребила в руках платок, вытирая слезы. Даже с улицы свернула в переулок, чтобы встречные люди не заметили ее состояние. Шла и причитала: «Боже мой! Боже мой!»
Начать разговор первым решился я:
– Успокойся, Танечка, не рви себя, давай поговорим.
– Когда ты освободился?
– Ровно четыре месяца назад.
– Где ты был все это время?
– Работал на лесокомбинате. Надо было приодеться, деньжонок заработать, чтобы в город высунуться.
– Четыре месяца? – Она помолчала. – А я два месяца как замуж вышла. Ты понимаешь? Два месяца!
И снова в слезы, горькие и обидные. Снова упала мне на грудь и безутешно рыдала, как тогда при уходе на волю.
Как мог, я ее утешал, едва успокоилась. Попросила, чтобы я ее не провожал, она зайдет к подруге, чтобы привести себя в порядок. Не может она в таком виде домой вернуться. Обнял я ее, безучастную, тихо поцеловал:
– Значит, не судьба! Не тоскуй! Желаю тебе, Танечка, счастья! Я всегда хотел видеть тебя счастливой. Прощай!
И пошел своей дорогой, видел, как она смотрела мне вслед, долго стояла на одном месте, пока я не свернул за угол.
Такого оборота в моих планах я не ожидал, но жизнь приучила к неожиданностям и обязательно с плохими для меня последствиями. Как бы ни было плохо, я не терял оптимизма и всегда ждал ответа на вопрос: «Ну а что дальше? Что потом?»
Пошел на вокзал. Поезд на Москву идет поздним вечером, ходить по городу не хотелось. Настроение подавленное. Куда пойти? С кем поделиться той грустной радостью, что я остался жив? Снова в кино. Второй фильм был «наш» – «Первая перчатка». Странно, но этот бесхитростный фильм пришелся мне по душе.
«Не грусти, – сказал я себе, – еще не все потеряно!»
И вновь пошел на вокзал к билетным кассам. Очередь на Москву страшенная. Но вот она, удача. Близко у кассы вижу свою знакомую по лагерю, она уже готовится получать билет, подошел:
– Привет! На Москву? Возьми два!
Как приятно, когда тебя понимают без вопросов. Через несколько минут с билетами в карманах мы ждали посадки на Москву и, конечно, разговорились.
С этой девушкой в лагере я встречался и добился близости всего два раза при запоминающихся обстоятельствах. Когда клопы выжили нас всех из бараков, народ выполз на траву и расположился кто где.
У кого было что подстелить и чем укрыться, вышли со своими постелями. Было тепло. Я пришел последним, кинул под себя пиджачок, укрыться мне было нечем, а за тонким байковым одеялом идти в барак не хотелось. Увидел ее шикарное одеяло и перебрался поближе, а когда наступила ночь и все затихло, нагло забрался к ней под одеяло. Раз пустила под одеяло, значит все можно. Раздел ее, она не сопротивлялась, немного пошарил по ней, чтобы довести ее до «кондиции», и всерьез занялся с ней любовью. Обошлись без поцелуев, хотя она прижималась страстно и долго не отпускала от себя. Второй раз все повторилось. Снова клопы, снова я у нее под одеялом, и тихо, чтобы не потревожить народ, занимаемся своим делом, только на этот раз за доставленное удовольствие я ее поцеловал несколько раз.
Вот теперь встретились на вокзале в Горьком, как старые друзья, и мирно беседуем в купе поезда на Москву. Она едет в Мигуново, село под Ржевом, где ее ждут родители. Старики восстановили после войны свой домик, навели порядок в саду, который почти не пострадал, рядом Волга.
Горький. Площадь Челюскинцев и Московский вокзал
Спросила о моих планах. О! У меня полная неопределенность. Еду в Москву, в Министерство, за назначением. Хочу восстановить диплом об окончании техникума. Сам не знаю, чего хочу. Валентина – человек серьезный, педагог с высшим университетским образованием, в совершенстве владеет немецким (сидела за то, что при немцах в комендатуре работала переводчиком). У нее с документами все в порядке, она уже знает, где будет работать, после того как навестит родителей.
Слушала она меня внимательно, не перебивала. О чем-то думала спокойно и вдруг выдала свои мысли:
– Есть предложение. Едем в Мигуново, посмотришь, как мои старики живут, поживешь немного. Понравится – останешься с нами, выйду за тебя замуж.
Тебе все равно где-то начинать надо с нуля, а тут на первое время крыша над головой обеспечена и жена молодая. Подумай. Как?
– Что как? Чего думать? Едем!
Нельзя в деревне появиться с незнакомым мужиком, чтобы тебя не одолели с вопросами: кто он тебе?