А вот результат коллективного труда, наверное, с момента, когда я был поражен усилиями муравьев-китайцев, сооружающих вручную земляную дамбу рядом с простаивающей техникой, меня всегда интересовал.
Неприятности начались с той стороны, откуда, казалось бы, их никак не должно быть. Пройдя стажировку, став сначала мастером, а затем начальником смены, я добился, что моя смена давала карбида больше других смен и лучшего качества.
В цехе появились плакаты: «Работайте так, как работает смена Христенко!»
Я продолжал наблюдать, думать, записывать. Меня интересовало, почему в нашей смене хорошие результаты, а в другой плохие? И проработав полгода на трех печах, я уже знал ответы на этот вопрос.
Не буду углубляться в тонкости, чтобы не показаться скучным. Записки о моей трудовой жизни больше походят на технологическую инструкцию, но коротко скажу: бригадный труд на тепловом агрегате, когда каждая бригада и смена старается слить как можно больше карбида и записать его на свой счет, похож на труд доярок: каждая мечтает за сданное молоко, безразлично от какой коровы, получить побольше денег, а кто, когда и чем их кормил, никого не касается. Сами «кормщики» получают повременно, им лишь бы день прошел. Полная аналогия.
Какая дикость! С трудом доведя печь до состояния, когда она, набрав тепло, начинает плавить карбид, его в расплавленном виде сливают, записывая себе выработку, переводят ее в рубли и стремятся как можно больше слить, то есть как можно больше охладить печь, чтобы следующая за ними смена снова тратила время на разогрев печи, а перед окончанием работы слить как можно больше, чтобы передать печь опять охлажденной. Неужели такая нелепость, технологический идиотизм никого никогда не волновал? Представьте себе, да!
Нужно что-то менять. Присутствовать в роли дурачка при такой-то глупости – это не по мне!
Поговорил с рабочими-карбидчиками, что работают у печей:
Темиртау. Проходная Карагандинского завода синтетического каучука
– Давайте будем работать так, чтобы одни разогревали печь, а другие сливали, а выработку делить на всех.
Рабочие – ни в какую: «Мне мой заработок дороже. Я знаю: что я слил, за то и получу».
Посоветовался с начальником цеха Пернавским.
– Рассуждения твои правильные. Но так заведено годами…
Пошел к главному инженеру.
– Толково! Попробовать можно. Но рабочих на это не уговоришь, пока не гарантируешь им средний заработок.
Я уговорил свои две бригады на двух печах. Остальные не согласились. Договорились так: заступаем на смену, и первые шесть часов никаких сливов, только разогрев печи с тщательным уходом за шихтой.
Через шесть часов начинаем сливать. Главный инженер разрешил моим бригадам работать шестнадцать часов, а сменщикам за вынужденный простой выплатить среднюю зарплату. Когда пошел карбид, его хватило бы на три смены, не хватило вагонеток, в которые его сливали. Рабочие моих бригад получили зарплаты в три раза больше остальных. Весь карбид шел самой высокой марки. Даже третья смена за нами слила карбида в полтора раза больше обычного.
Начальник цеха Пернавский, умнейший человек и большой специалист своего дела, не отходил от нас все шестнадцать часов, а когда мы наконец закончили, сказал:
– Да! Действительно, стареем и глупеем, наверное, одновременно! Всего полгода потолкался среди нас пришлый мальчишка и учит нас, дураков, как жить и работать.
Для меня это была великая похвала достойного и честного человека. Потом он обосновал мою идею грамотным инженерным расчетом и оформил как рацпредложение, которое называлось «Непрерывный слив на карбидных печах». Но предложение при очередном согласовании где-то зависло. Нужно было менять порядок оплаты труда рабочих, менять чередование смен. Самым глупым, но, как оказалось, самым весомым было решение абсолютного бездаря председателя цехкома и секретаря цеховой парторганизации:
– Как это можно заставлять рабочих работать по шестнадцать часов! Вы еще захотите сутками не выпускать их с завода!
Предложение больше не обсуждалось. Но… В жизни всегда приготовлены сотни «но».
Пришел конец декабря. И всем стало ясно, что план по карбиду провален. Толковейший человек директор завода Исаков на очередной оперативке взял кусок бумаги и карандаш.
Вопрос Пернавскому:
– Сколько тонн в те две смены выдал Христенко на двух печах?
Пернавский назвал цифру: двадцать две тонны.
– А кто, кроме него, так работает?
– Никто! И он теперь работает, как все.
– Так! Печей у нас три. Кокса и извести навалом. Электродной массы девать некуда. Электростанция работает на нас. Значит если в оставшиеся четыре дня каждая из двух печей в сутки даст столько, сколько она выдала нам в тот раз…
Директор замолчал. Все молчали. А он шевелил губами и рисовал в своей бумажке. Потом подозвал Пернавского, показал ему свои расчеты:
– Ну что? Правильно?
– Правильно.
– Все, товарищи! Совещание закончено. План будет выполнен. Пригласите сюда Христенко…
Вот он, звездный час в моей жизни!
Я спал, вернувшись со смены. За мной послали машину директора. Еще не проснувшегося, очумелого доставили в кабинет.