– Садитесь, Христенко. Извините, что не дали поспать. Но я лично не сплю уже двое суток.
Вместе с ним в кабинете был Пернавский.
– Вот товарищ Пернавский говорит о том, что вы в своей смене с двух печей взяли двадцать две тонны. Это правда?
– Было такое.
– Можете с товарищем Пернавским в оставшиеся четыре дня с двух из трех печей взять по двадцать тонн в смену?
– Мог бы. Если бы это зависело только от меня.
– Вам кто-нибудь мешает?
– Нет. Но насколько я знаю, предложение товарища Пернавского не прошло.
– Да! Пока не прошло. Ну а если бы сегодня я дал команду, чтобы все возражения были сняты, а товарищ Пернавский вам всемерно поможет?
– Тогда можно попробовать.
– И какие ваши условия?
К этому времени я полностью проснулся. Понял серьезность разговора. Набрался своей обычной самоуверенности и сказал, как отрубил:
– Я иду в цех. С этого момента и до конца года ни один начальник смены не должен путаться под ногами. Ни одно наше с Пернавским указание никто не может отменить. Все запасы кокса, извести, электродной массы, которых должно хватить до конца года, нужно доставить непосредственно к бункерам, чтобы нам буран не помешал. Замена электродных плит, когда они прогорают, должна быть мгновенной. Запас электродных плит поднять на колошники. Все гаечные ключи с трещотками выложить рядом с плитами вместе с асбестовыми халатами и шлемами. Вспомогательные службы должны быть приведены в порядок и перейти на круглосуточное дежурство, чтобы рабочим у печей хватало на смену газировки, а то и простой воды не бывает. И главное: если мы столько выдадим карбида, нам не хватит тех изложниц (вагонеток), что есть в цехе, а на складе их валяются десятки. Нужно запасы изложниц собрать в составы по четыре штуки, нужно, чтобы работал второй мостовой кран, который будет освобождать пути под летками от заполненных изложниц. И нужен дополнительный склад, где будут остывать блоки из изложниц. На все эти дела нужно не меньше двадцати человек дополнительных рабочих.
Я замолчал, будто что-то еще забыл. Молчали директор и Пернавский. Потом я вспомнил:
– На четверо суток меня хватит, но если я усну, через пятнадцать минут меня надо разбудить. ТЭЦ не должна нас подвести, но это уже зависит от вас.
А закончил я так:
– До сих пор мы сливали карбид струйками, заботясь только о том, чтобы в другой бригаде струйка была поменьше. Когда на нас пойдет река расплавленного карбида, окажется, что мы к такому не готовы.
Установилась тишина.
Директор слушал и смотрел на меня. В прошлом военный человек, наверное, высокого звания, оценил четкость и полноту моих требований.
– Здорово! С удовольствием выслушал ваши требования. Вам бы в военной академии учиться. Половину их я не запомнил, но думаю, товарищ Пернавский как специалист поможет мне составить приказ, который будет действовать сегодня с двенадцати часов дня.
Пернавский утвердительно кивнул головой.
– А вы свободны.
– Я пойду в цех. Начну готовиться к штурму. Директор вышел из-за стола, обошел большой стол, подошел ко мне, пожал руку:
– Желаю вам удачи!
– Спасибо!
Директор был суровым и требовательным человеком. Не помню случая, чтобы он кого-то похвалил. Приказ вышел ровно в двенадцать часов. Специальные курьеры доставляли его под расписку каждому, кого он касался. Кругом зашумели, залязгал металл.
Темиртау. Карагандинский завод синтетического каучука
Особенная паника поднялась у механиков. Никто не знал, куда закатили скаты от изложниц.
Когда в цех пришел Пернавский, мы собрали смену рабочих и объявили им о новом порядке. Слив карбида на первых двух печах прекращается, печи переключаются на разогрев. Вверху гремели бункера, в которые уже заваливали запасы кокса и извести. Появились жестянщики, которые наращивали кожуха электродов.
С ТЭЦ позвонила дежурная. Это сработал Исаков. Заверила, что может дать нам энергии, сколько надо.
Подошла другая смена. Пернавский провел с ней беседу. Первым ярым противником нововведения оказался начальник заступающей смены Кремер:
– Вечно этот Христенко со своими экспериментами! Тогда нас без заработка оставил.
Пернавский отозвал его в сторону и тихо (он всегда говорил тихо) сказал:
– Когда рабочие разойдутся, задержитесь.
Рабочие разошлись. Пернавский сказал Кремеру:
– Если вы ничего не поняли, можете идти домой, обойдемся без вас.
Кремер опешил, а в следующую минуту взбесился и, забыв о своем положении спецпереселенца, выпалил:
– Ну и черт с вами! Плевал я на вас!
Через два дня Кремера уволили. А мы с Пернавским, верившим в рациональный смысл нашей идеи, продолжали набирать температуру в печах. Нарастало напряжение в цехе. Уже и новая смена стала подходить. Снова начальник цеха провел с ними беседу. Начальник этой смены был более покладист и сказал:
– Интересно, как это у вас получится?
В цех подали изложницы, собранные механиками с великими матюками. Решили мы в конце смены слив не начинать, хотя все металлические конструкции в цехе ходили ходуном от накопившегося в сердцевине печей карбида. Разогрев печей длился почти двенадцать часов. Наконец Пернавский подал команду: