— Так она же тут стояла вроде, — Рыжий покачал головой и подвинул влево своего второго коня.
Артем посмотрел на доску и понял, что Рыжий, видимо, решил повторять сегодня его ходы, должно быть, рассчитывая таким образом застраховать себя от неудачи, свести партию вничью.
Тут следовало бы придумать какой-то ошеломляюще неожиданный ход, который противник не смог бы скопировать зеркально или попал бы в ловушку, но Артему мешала думать учительница, увиденная им в окно. Что вдруг привело химичку в их квартал? Быть может, она направлялась к кому-нибудь домой? Уж не к Генычу же, раз на физиономии его был написан такой глупый восторг? К тому же, вспомнил Артем, Генычу преподавал химию сам директор, а не Ангелина Захаровна.
В прихожей пропел звонок.
— А ну-ка, открой дверь, — прислушавшись, сказал Рыжий, — мама-то в ванной, видимо голову моет.
Артем вздрогнул и, съежившись от неприятного предчувствия, направился в коридор, рванув щеколду, распахнул дверь.
— Артем, здравствуй! — химичка стояла на пороге, не двигаясь с места, видно, ожидая, что Артем предложит ей войти.
— Здравствуйте, — дрогнувшим голосом поздоровался он, прикидывая, что же могло привести химичку к нему в гости. Отношения с Ангелиной, как звали учительницу ребята, складывались весьма спокойно. Новая классная никогда не ругала его, разве что недели две тому назад. Во время лабораторной работы у них с Помазой разорвалась на столе колба, в которой нагревают реактивы. Виною тому была пробка, которая закрывала жерло колбы, не давая газам улетать вверх. Уже после взрыва, к счастью не поранившего никого, Артем заметил, что на других столах колбы были укреплены на кронштейнах открытыми, без пробок. Химичка поставила Артему с Помазой двойки, хотя и не отрицала, что колбу, закрытую пробкой, поставила на стол по ошибке сама, но вроде бы не вспоминала об этом случае с той поры.
— Мамы нет, она в ванной.
— Вот как? Я подожду. Ты хоть бы меня в комнату пригласил.
— Проходите, я не знал, что вы можете ждать.
Артем запустил химичку в комнату, а сам, убежав на кухню, выглянул в окно, но никого не увидел. Геныч с ребятами, видимо, проводив химичку до подъезда, исчезли. Почему же они не могли его предупредить, если шли за классной от самой школы? Быть может, они не знали, не догадывались, кому Ангелина Захаровна нанесет свой визит?
Спрыгнув с подоконника, Артем вдруг подумал, что Рыжий, оставшись наедине с учительницей, может наговорить про него что-нибудь лишнее, вспомнить про картинку, например, пулей ворвался в комнату, но обнаружил отчима любезно беседующим с гостьей о чем-то постороннем. Учительница, усевшись в кресле так, чтобы были видны ее красивые ноги в модных сапогах, отказывалась, но не слишком настойчиво, от коньяка, который Рыжий разливал по рюмкам.
— Вы, кажется, в цирке выступаете, акробатом? — спрашивала Ангелина Захаровна и, немного смущаясь, рассматривала Рыжего, его широкую в кости фигуру, должно быть, пытаясь представить себе, как вращается в воздухе его массивный торс и рыжая борода.
— Да нет, вроде не удостоился, — отвечал Рыжий, отчего-то побледнев.
— Вот как? — удивилась химичка, с недоумением взглянув на Артема. — А мне девочки наши все уши прожужжали, что у Артема отец — артист цирка, якобы он сам им об этом рассказывал.
Артем, опустив голову, замер у дверей, пытаясь понять, откуда про отца могли узнать девчонки, кто из его друзей мог об этом разболтать? Помаза? Фралик?
— Что же ты молчишь? — язвительно спросил Рыжий.
— А что говорить?
— Кому ты про цирк-то там заливал?
— Но это же правда! — запальчиво выкрикнул Артем.
— Ничего не понимаю, — классная улыбнулась, пытаясь снять возникшее в беседе напряжение.
— Дело в том, Ангелина, — Рыжий, не скрывая досады, запнулся, — забыл, как вас величать.
— Ангелина Захаровна, — вежливо помогла ему учительница.
— Так вот, Ангелина Захаровна, я хоть и не артист, к сожалению, но все же причастен, так сказать…
— К цирку, что ли?
— Да нет, к Артему. Я его отчим, можно считать.
— Значит, вы его приемный отец, — воскликнула учительница. — Вы уж меня простите, я в школе человек новый, а у Артема в журнале вместо отца — прочерк, вот я и решила… Надеюсь, мы с вами будем дружить?
Химичка улыбнулась приветливо, казалось, вовсе не огорчившись, что Рыжий, как выяснилось, совсем не циркач. Или просто скрывала это, как умеют делать взрослые?
— Зачем учительница-то приходила? — спросила мать, выбрав момент, когда Рыжий вышел во двор к машине.
— Не знаю.
— А кто знает-то?
— Она на меня не жаловалась.
— А почему она Арнольда за циркача приняла?
— Наверное, билеты в цирк хотела. Ей кто-то сказал, что отец у меня артист, — Артем почесал пальцем нос и отвернулся, чтобы не смотреть матери в глаза.
— Я смотрю, мужик мой сам не свой. Болтать языком ты горазд.
— Учительница же не обиделась, — пытаясь оправдаться, вставил Артем, — они с Арнольдом смеялись даже.
