Внимательно наблюдаю. Хочется сказать много обидных и резких слов.
Гофмаршал прикрыл лицо руками.
˗ Тиб… Тиб… Тиб, ˗ тихо повторял Осия Маршалси. Должно быть, так он звал его в детстве.
˗ Три Холма. Под Сент-Уадом, ˗ произнес я отрывисто.
˗ Надо сказать Элленвейс…
˗ Это вы уж сами, ˗ отказался я, поворачиваясь уходить.
˗ Он рассказал вам…
˗ Нет… ˗ прервал я Маршалси-старшего и стремительно вышел.
После визита к гофмаршалу, занырнул в первый попавшийся кабак. Требовалось. И не сосисок пожрать… Что ж народ то такой тупой водки не придумал. Но мне и мадера полезет. Все полезет. Надо малость болячки прижечь, а то придавило так ˗ мотор того гляди заклинит. А кардиология здесь под одной крышей с моргом.
Я кликнул слугу. Заказал вина и сунул в лапу реал, что бы ни кого ко мне не подпускал. Хватит с меня бесед и встреч.
Бутылка кончилась слишком скоро. Не полегчало. Ни сколько. Нудело и нудело в груди. Зараза… Не помогла первая, поможет вторая. Или третья. Четвертая обязательно. Но вроде была пятая и шестая.
…Очухался когда отбили пятую Декту. Башка трещала, словно в ней маршировала рота мальчиков-с-пальчиков, игравших на маракасах и тамбуринах. Я оглядел комнату. На столе еда, на стуле сложена моя одежда. Сел. Скрип кровати отдался в голове грохотом китайских петард.
В комнату вошла… Не худший вариант, что иногда попадаются, когда сильно выпимши и совсем не соображамши.
Спрашивает:
˗ Подать чего?
˗ Ага… Трусы… ˗ хриплю в ответ пересохшей глоткой.
Женщина сердобольно, подносит кружку. Пью, чувствуя нутром как жизнь возвращается в умершее теле. Прямо светлый праздник воскрешения!
˗ Есть будешь! ˗ она забрала у меня пустую посудину.
˗ Платить чем?
˗ Уже рассчитался.
˗ Не помню, ˗ признался я.
˗ Рассчитался-рассчитался, ˗ заверила она.
Черты её лица смягчились и просветлели. В общем, сеньора даже ни чего ˗ добавил я ей бал за обаяние.
˗ И как?
˗ Потрезвей бы был…
˗ Повторим? ˗ от выпитого теплело в груди и в голове.
˗ Сейчас что ли?
˗ А чего откладывать?
˗ Поешь лучше. Кожа да кости.
Женщина ушла. Я оделся, хапнул еще винишка. Проверил все ли цело. Пояс на месте, в кошеле пусто ˗ помню угощал кого-то на последние. Заначка: зуб, монета и кольцо Бламмона не пропали, тетрадка Амадеуса тоже, мазь… Честных людей больше, чем пьяниц.
Есть я не стал. Не лезло. Спустился по лестнице и вышел во двор. Куда идти, где лошадь оставил? Одно хорошо с Хеймом тоже разобрались.
На подходе к Отзакатным воротам, меня нагнал жандарм.
˗ Князь фон Вирхофф? ˗ спросил он сухо.
˗ Он самый, ˗ ответил я.
Сержант протянул мне сверток.
˗ Сеньор Маршалси просит принять.
˗ Принять чего? ˗ не тороплюсь, протягивать руки за гофмаршальским даром.
˗ Это когда-то принадлежало его брату.
˗ Тибо Маршалси? ˗ переспросил я.
˗ Так точно.
В свертке плащ. В плащ бережно завернут клинок. На рукояти, на капле, овал с нефритовой руной. Тюрвинг! Потрогал выпуклый рисунок. Получается я своего капитана совсем не знал.
К гарде оружия шнурком привязан кошель с двумястами реалами.
˗ Легче стало деду, ˗ приободрился я. ˗ Реже стал дышать*.
…До маркграфств добирался четыре декады. Граница с империей обозначилась огромной аркой. На фронтоне камнерезы изобразили героические подвиги императорских солдат. Маркграфские солдатики повсеместно изображены задравшими руки вверх. С противоположной стороны и картинка противоположная. Имперцы спасаются бегством, ребята из маркграфств дружным строем гонят врага поганой метлой. Ну, здравствуй незнакомая родина!
Проехав лигу наткнулся на пост. Стерегущие проезд азартно резались в карты.
˗ Там полк имперский на дороге, ˗ пошутил я со служивыми.
˗ А нам то что? С империей мир, кто хочет ездит. В Гюнце баб ихних военных понаехало полным полно. Так что…
Больше они мне внимания не уделили. Значит поп правду говорил, поход готовят. Ладно, в войске всегда найдется место бывалому солдату. Хлеборезом или каптенармусом. Щи разливать на привалах. В обозе с маркитантками переживать за доблестных воинов, находящихся на передовой. Могу стенды или плакаты оформлять. Враг не пройдет! Ешь ˗ потей! Солдат спит ˗ служба идет! Разжижим их сучью породу нашей благородной горячей кровью! Это пожалуйста. С превеликим удовольствием.
Первым зданием в Фимпе, чудом уцелевшего во время рейда Гюйров, Золотая алебарда".
— Я хотел в город въехать на белом коне*…
Пожалуй в пении переизбыток тоски. Я бы сказал передозировка. Но что с того? И кому до этого дело?
Гостиница походила на приличное место. Во дворе в поилку не наблевано, не видно следов пикников с шашлыками, дверь в сортир не распахнута, в свинарнике веселое хрюканье, а не голодный визг.
— Кури, трудяга, ˗ похлопал я коня по холке, привязав к жердине.
С крыльца огляделся. На всякий случай. Спешили редкие прохожие. Из-за угла показался развод пикинеров. Бравенький сержант, ведший солдат, выговаривал подчиненным. Не иначе читал лекцию о вреде мздоимства в малых размерах.
Я взялся за ручку двери, открыл и вошел внутрь.
