Франа я увидел снова, уже выходя из здания спорткомплекса. Альфа как раз помогал сесть в машину омеге, после чего занял место водителя и с нарастающим визгом шин покинул стоянку на своём Понтиаке. Омежка же этот был прямо образчиком омежестости: невысокий, худенький, кудрявенький, с большими глазами, утончёнными повадками и наверняка безупречными манерами. Одет, дело понятное, как куколка. Само соблазнение, одним словом.
Я уже давно перестал сравнивать себя с другими, обычными омегами, но сейчас мне действительно стало неприятно. Был бы я таким, как это омежье божество, у меня точно был бы шанс. Франа всегда окружали такие, элитные, омеги, хотя я и не слышал, чтобы у альфы были серьёзные отношения. Так, вроде как интрижки то с тем, то с другим. Но таким, годным хотя бы для интрижки, мне не стать, так что мои мечты о своём семейном гнёздышке, муже в лице Франа и парочке детишек продолжали оставаться лишь мечтами, разворошенными буйством гормонов накануне течки.
========== Часть 5. ==========
— Мир, ты уверен? — есть у моего папочки вредная привычка неусыпно контролировать каждый шаг домочадцев, после чего, например, отец получает выговор за припрятанные по разным укромным местам обёртки из-под конфет, а я — за неряшливость. Вообще-то у меня в комнате просто лёгкий творческий беспорядок, в котором сориентироваться могу только я сам, а если что-то и затеряю, то только по той причине, что папочка, категорично отказавшись от положенной нам по статусу прислуги, убираясь, перекладывает все вещи на своё усмотрение.
— Более чем, — буркнул, тщательно упаковывая дорожную сумку. Папочка всё равно пересмотрит её содержимое и непременно доложит парочку, по его мнению, крайне необходимых мне вещей. После родов он вообще стал очень щепетильным и чрезмерно заботливым, отказываясь принимать тот факт, что его старший сын уже вырос.
— Пап, я всегда уезжаю на время течки, — бросив на папу быстрый взгляд, в первую очередь заметил его недовольно поджатые губы. — И в этом триместре исключений не будет.
— Мир, может, всё-таки не поедешь? — папа шагнул вперёд, но, как раньше бывало, не присел подле, не обнял и по волосам не погладил. Он радовался моим успехам в учёбе и спорте, но так и не смирился с тем, что я притворяюсь бетой. — Звонил секретарь мсье Эрика. Король настаивает на твоём присутствии на приёме в честь британского кронпринца.
— Нет, — фыркнул, рывком застегнув молнию на сумке. — Наверняка под праздничный шумок хочет познакомить меня с очередным претендентом на мой полукоролевский зад.
Честно сказать, я не ожидал, что сам король датский будет печься о моей судьбе. Максимум, на что я рассчитывал, — это официальное представление ко двору, но дядя с чего-то проявил ко мне нездоровый родственный интерес, пытаясь сделать из меня настоящего лощёного великосветского омегу. Ни планов, ни энтузиазма короля я не разделял, поэтому посещения королевской резиденции пытался свести к минимуму, да и тамошние обитатели приняли нашу семью далеко не с распростёртыми объятиями.
Понятное дело, что моим псевдостатусом беты дядюшка был очень недоволен, потому постоянно давил на родителей, требуя образумить своего ребёнка. Я же в свою очередь был не менее недоволен его вмешательством в мою личную жизнь, но открыто воспротивиться ему не мог, понимая, что, когда дядюшке надоест моё упрямство и он перестанет мне покровительствовать, о плавании придётся забыть.
Возможно, причина его повышенного интереса ко мне состояла в том, что своих детей у короля Эрика не было, зато было целое множество кузенов и племянников, которые были бы только рады, займись он благоустройством их судеб. Однако, похоже, у дядюшки именно на мой счёт были какие-то грандиозные планы — это я понял после его н-ной попытки свести меня с племенным альфой из своего окружения. К слову, потенциальных женихов мой статус беты совершенно не смущал. Похоже, пусть и дальнее, но всё-таки родство с венценосной семьёй делало меня дорогой разменной монетой.
— Я не говорю, что мсье Эрик поступает правильно, но ты тоже должен понимать, что не сможешь вечно убегать от природы. В конце концов, Мир, стремление создать с семью — это омежий инстинкт.
— Посмотрим, — отвечаю уклончиво, подавляя в себе вспыхнувшее желание высказаться. Например, о том, что, вполне возможно, собираюсь стать бетой насовсем. Те инстинкты, о которых говорил Радован, были мне известны, и чем сильнее они меня одолевали, тем упрямее я с ними боролся. Если я и хотел альфу, то только Франа. Если и мечтал о семье и детях, то только с Торстеном, но этот мужчина был для меня недосягаем и вряд ли когда-либо он посмотрит на меня как на омегу. Реально оценивая возможные последствия моего дальнейшего пребывания подле этого альфы, я предпочёл бы вообще ничего не чувствовать, чем страдать от неразделённой любви.
— Самолёт завтра утром. Вернусь через неделю.
Папа только вздохнул, прекрасно зная, что если я что-то решил, то меня уже не переубедить.
