— Жду на четвёртой дорожке, — бросил альфа чуть раздражённо, словно ему самому было влом тренироваться с таким прогульщиком и недотёпой, как я. Просто воспитание и личностные целевые установки не позволяли Торстену относиться халатно к чему бы то ни было, а вот его взгляд… Зрачки расширились, а синева радужки потемнела, и омега во мне вмиг расценила эта как признак заинтересованности. Реагировала она, кстати, только на Франа, всё остальное время чутко дремля и не взбрыкивая каждый раз, когда кто-то, а было и такое, проявлял ко мне интерес.
Прикрыв веки, я глубоко вдохнул-выдохнул пару раз. Безнадежно было рассчитывать на что-то с моей стороны, тем более что отношения, даже на одну ночь, не входили в мои планы. Как бы глупо это ни звучало, но в свои двадцать я гордился тем, что всё ещё был девственником.
— Знаешь, Свят, я тебе завидую, — Стен подошёл неслышно, но я не вздрогнул. Андерсен весьма проницателен, но не болтлив и излишне не любопытен.
— По поводу? — спрашиваю с толикой иронии. Сомневаюсь, что Стен имел в виду, что тоже хотел бы потренироваться вместе с Торстеном. Отчего-то отношения между этими двумя альфами со дня прихода Франа сложились вежливо-натянутые и… конкурентные, что ли.
— Мы, альфы и омеги, сперва поддаёмся инстинкту, а уже после узнаём самого человека, из-за чего нас не редко посещает разочарование, — Стен досадно мотнул головой. — В какой-то мере это мерзко. А вот у вас, бет, всё по-настоящему. Вы не скованы такими понятиями, как совместимость запахов и духа, а симпатизируете самому человеку.
— Что, так заметно? — спрашиваю со вздохом. Уверен, Стен уже давно в курсе моего маленького секрета, просто не вмешивается в то, что его не касается. По крайней мере, до сих пор.
— Только для меня, твоего лучшего друга, — кажется, он пытается меня подбодрить. — Только ты не влюбляйся в него, лады? — серьёзно, с искренним волнением в голосе предупреждает меня Стен. — Сам понимаешь, что Фран…
— … альфа, а я — бета. Знаю, — похлопав друга по плечу, бреду к четвёртой дорожке. Всё Стен сказал правильно, вот только омежьи инстинкты одними подавителями не вытравишь. Как и сердцу не прикажешь.
— Не понимаю, — бросает Фран, когда я, тяжело дыша, распластался прямо на бортике. Чёртов альфа загонял меня до одышки и онемения мышц, при этом сам выглядит так, словно и не напрягался эти два часа вовсе. — Почему на тренировках ты показываешь лучшее время, чем на соревнованиях?
— Потому что нет давления, — отвечаю расслабленно, доверительно. В конце концов, когда мне ещё выпадет шанс поговорить с альфой, о котором мне остаётся только мечтать.
— Толпы? — кожей почувствовал, что Фран присел подле меня на корточки, но не стал открывать глаза. В том, что Фран смотрел на полуобнажённого меня, было что-то трепетно-волнительное. Наверняка из-за подступающей течки. Стыдно такое признавать, но если бы не подавитель, я, воспользовавшись тем, что все уже ушли, попытался бы соблазнить этого альфу. Например, завязал бы в воде какую-нибудь игривую заворошку, предопределяющую трение тел друг о друга, или же воспользовался старым как мир, но действенным способом, став на четвереньки, оттопырив задницу и призывно застонав. Живо представляя эту картину, я сразу же вспоминаю ещё одну причину, по которой всё ещё остаюсь бетой.
— Ответственности, — сев, оказался спиной к альфе. — Когда-то я увидел, как боролся и проиграл один человек, тогда же я пообещал, что взойду на пьедестал и за себя, и за него.
Я почувствовал это. То, что альфа потянулся ко мне ладонью. Вполне решительно, явно собираясь потрепать меня по волосам, подбадривая. Наверняка ещё и сказать что-то собирался, поскольку я услышал, как он набрал в грудь воздуха. Мне оставалось всего лишь дождаться его первого шага, чтобы после сделать свой. Например, обернуться и посмотреть ему в глаза, ляпнуть какую-нибудь глупость, мило покраснеть, позволить альфе учуять тонкую нить моего запаха и таки выдать в себе омегу. В омежьих романах большая любовь между главными героями, пройдя множество преград, начиналась именно с такого вот пустячка.
И вот в столь ответственный момент я, вместо того чтобы воспользоваться, скорее всего, своим единственным шансом, съёжился и втянул голову в плечи, словно альфа не приласкать меня собирался, а отвесить смачный подзатыльник. Воздух Фран выдохнул ещё шумнее, аж со свистом, а руку просто безвольно опустил, так и не коснувшись даже кончиков моих волос.
— Ясно, — коротко бросает альфа и просто уходит.
Я не был разочарован, так как заранее знал, что Франсис Торстен, породистый самец, эгоист и просто человек, от природы одарённый такой массой талантов, что ему, казалось, всё по плечу, ни за что не заинтересуется рядовым бетой. Кажется, я наконец нашёл ещё один аргумент, который мог бы удержать меня от этого альфы подальше. Торстен идеален, знает это и поэтому ставит слишком высокие планки, смотря на всех не то чтобы свысока, просто со своего уровня, до которого я, бета, а омега уж и подавно, явно не дотягиваю.
