Риск умереть против вечного дрейфа по воле реки судьбы? Против роли марионетки клыка, обстоятельств, сильных мира сего? Выбора, по сути, не было. Когда рискуешь один раз, второй уже не кажется чем-то страшным.
«ДА!» Мысль вырвалась из самого нутра, криком души, заглушаемым океаном ци. «ДА, Я ПРИНИМАЮ ЭТОТ ВЫЗОВ!»
И тут Озеро ВЗОРВАЛОСЬ по-настоящему, и я понял, что до этого оно было спокойным.
Взорвалось энергией. Ослепительным шквалом чистейшей, древней, золото-белой силы, которая вонзилась мне в грудь, прямо в область зерна. Это было не сравнить с обычным состоянием при культивировании — потока ци, водопада, или чего угодно еще, связанного с водой. Это был удар гигантского кузнечного молота, раскаленного добела. Я ощутил, как трескаются кости, как рвутся меридианы, как плавится само вещество моего тела и духа. Крик застрял в горле беззвучной агонией.
И в этот момент проснулся КЛЫК.
Главное, что я от него чувствовал — это ярость. Древняя, первобытная, слепая ярость. Он почувствовал угрозу. Угрозу уничтожения, растворения в этой чужеродной, святой для него силе. Его демоническая суть, его первостихия, до сих пор дремавшая или сдерживаемая, рванулась наружу. Багрово-черная волна, холодная и разрушительная, столкнулась с золото-белым штормом Искры Дракона прямо внутри меня.
Мое сознание стало полем боя. Древнейшие силы сошлись в смертельной схватке, уходящей своими корнями в праисторию.
Я стоял между молотом и наковальней — обугленный, разорванный, с трудом цепляющийся за клочки воли. Образы друзей всплывали в моей памяти, и я цеплялся за них, чтобы не раствориться в буре чужой воли. Я цеплялся за все, что мне дорого и важно, и за свое обещание не сдаваться. Я был слабейшим звеном этой битвы, был песчинкой, зажатой между жерновами. Но я был центром. Сосудом, территорией, за которую сражались эти силы. Мико, Хаггард, Линфей, Чоулинь, Гу Лун… Я стиснул зубы, намереваясь стать такой крепкой песчинкой, о которую сломаются любые жернова.
Молотом была Искра Дракона — несокрушимая, чистая, испепеляющая. Она не атаковала меня сознательно — она переплавляла и улучшала. Как ей казалось, улучшала. Уничтожала все нечистое, все слабое, все, что не соответствовало идеалу силы и воли дракона. Демоническая энергия для нее была скверной, которую нужно выжечь дотла. И мои страхи, сомнения, человеческие слабости — тоже.
Наковальней был Клык в образе Тени Первого Императора Демонов. Хищный, древний, невероятно властный и разрушительный. Он боролся за выживание. Его энергия клубилась, как ядовитый туман, пытаясь задушить искру, разъесть её святость, впитать её и захватить контроль над моим телом, чтобы вырваться, сбежать от этой пытки. Он видел в Искре абсолютного врага, уничтожение всего, что он есть.
Война длилась вечность. Или мгновение. Вне времени и пространства сакральных вод. Я видел, как багровые когти демонической силы рвут и поглощают золотые переливы драконьей сущности. Видел, как ослепительные молнии Искры испепеляют клубы тьмы. Видел, как мое собственное сознание, мои воспоминания, моя личность — все это превращалось в пепел и переплавлялось заново в этом адском горниле. Боль была вселенской. Не физической — экзистенциальной. Казалось, вот-вот не останется ничего, что можно назвать «мной», но я держался, стиснув зубы и отчаянно цеплясь за то, что еще оставалось.
И в самый пик этого хаоса, когда казалось, что противоборствующие силы взаимно уничтожат друг друга и разорвут меня-сосуд на части, из последних сил я сфокусировался. Но уже не не на борьбе или выживании, а на том, что есть суть этого противостояния. Страх дракона за Дао, вспомнился диалог клыка с Кибато — он тоже говорил о сохранении Дао.
«КАЖДЫЙ ИЗ НАС ХОЧЕТ СПАСТИ МИР И ДАО В НЕМ!» — мысль пронеслась, как молния, сквозь бушующий шторм внутри.
