Маленков не только сочтет необходимым исполнять деликатные поручения, касающиеся кадров, но и сам встанет на защиту партийных интересов, как он их тогда понимал, начнет направлять партийному руководству соответствующие сигналы.
В июле 1938-го он сочтет целесообразным направить Сталину записку. В ней он сообщит о том, что 20 июня опальный В.Я. Чубарь со своей личной запиской направил в книжную экспедицию ЦК «белогвардейские книги», включая работы Каутского, Троцкого, и др.79 Член Политбюро ЦК ВКП(б) Влас Яковлевич Чубарь к этому моменту будет выведен из состава Политбюро, а 4 июля арестован. Сообщение Маленкова Сталину никак не могло повлиять на уже принятое и находившееся в процессе исполнения решение, но, конечно, добавило штрих к портрету арестованного «врага». 26 февраля 1939 года Чубарь был приговорен к расстрелу по обвинению «в антисоветской террористической деятельности» и в тот же день расстрелян80.
В 1957 году на июньском пленуме ЦК КПСС, когда вместе с другими членами «антипартийной группы» будут громить и Маленкова, его обвинят, в частности, в гибели секретаря Харьковского обкома, кандидата в члены ЦК ВКП(б) Н.Ф. Гикало. Документов, которые позволяли бы подтвердить эти обвинения в адрес Маленкова, нам обнаружить не удалось. Зато сохранилась инициативная записка, или, точнее, донос, написанный «бдительным» вторым секретарем Харьковского обкома М.И. Бондаренко. В этой записке он изложил свои «сомнения» в отношении Гикало. В один и тот же день к Маленкову поступят два таких сигнала-доноса от Бондаренко. Один, касающийся А.В. Снегова (И.И. Фаликзона), будет адресован на имя Маленкова, а второй, в котором речь шла о Гикало, на имя Сталина81. Представляется, что в первом случае у Маленкова было больше возможностей решать – положить донос под сукно или дать делу ход, а вот во втором – гораздо меньше. Ведь за недонесение в тех обстоятельствах люди страдали часто в не меньшей степени, чем за сами так называемые правонарушения или проступки. Проигнорировать сообщение, адресованное вождю, значило подвергнуть себя неоправданному риску. Надо так понимать, что донос Бондаренко дошел куда следует. Гикало арестуют 11 октября 1937 года. Мы не знаем, какую именно роль в этом аресте сыграл упомянутый донос Бондаренко, предпринял Маленков прямые действия, которые привели к такому финалу, или обошлось без его прямого участия. Так или иначе, Военной коллегией Верховного суда 25 апреля 1938 года по обвинению в шпионаже (агент английской разведки с 1921 года) Гикало будет приговорен к высшей мере наказания и в тот же день расстрелян82. Бдительный Бондаренко, однако, закончит свои дни еще раньше. Взлетев в августе 1937 года на должность председателя Совнаркома Украины, он уже 13 октября от этой должности будет отстранен, арестован и 10 февраля 1938-го расстрелян на том же полигоне НКВД в Коммунарке, что и Гикало. «Повезет» лишь Снегову. Он будет осужден за антисоветскую деятельность и проведет 15 лет в ГУЛАГе, а в годы хрущевской оттепели станет одним из тех, кто активно занимался реабилитацией жертв политических репрессий.
