15 октября 1937 года Маленков направит Сталину письмо секретаря Архангельского обкома ВКП(б) Д. Конторина, касающееся наркома лесной промышленности В.И. Иванова. Он всего лишь укажет: «Считаю необходимым ознакомить вас…» – и приложит само письмо, адресованное ему как зав. Отделом руководящих партийных органов. Конторин уведомлял Маленкова, что на областной и городской партконференциях и ряде последних пленумов Северного обкома подверглась резкой критике деятельность бывшего первого секретаря Севкрайкома Иванова. Критика в основном касалась вопросов неправильного подбора руководящих кадров, «по принципу личной дружбы – “артельности”». И сейчас, подчеркивал Конторин, Иванов продолжает перетягивать в Наркомлес из Архангельска работников по личному знакомству. Это одно из первых убедительных свидетельств формирования так называемых патронско-клиентских связей в советской партийно-государственной номенклатуре, которое вскоре получит название «шефство». Не мог не указать Конторин и на настороживший его факт «некоторой беспечности» Наркомлеса «в борьбе с последствиями вредительства в лесной промышленности». За последнее время, подчеркнет он, в лесной промышленности Северной области вскрыт целый ряд вредительских актов, но вся эта работа по разоблачению вредительства прошла без активного участия Наркомлеса и помимо него83. Иванов будет арестован 1 ноября 1937 года. В том же месяце Политбюро списком утвердит приговоры к высшей мере наказания. Иванов будет приговорен 13 марта 1938 года по делу так называемого антисоветского правотроцкистского блока, 15 марта его расстреляют на полигоне НКВД в Коммунарке84.
Не на всех такого рода документах мы находим прямые указания Сталина, как именно нужно поступать. Следует, однако, иметь в виду, что упоминаемые в этих обращениях люди в большинстве своем попадут на страницы сталинских «расстрельных списков». Такое название получат списки приговоренных к высшей мере наказания, утверждавшиеся членами Политбюро во главе со Сталиным, причем чаще всего еще до вынесения официального судебного приговора85.
Есть, тем не менее, и такие документы, на которые Сталин сразу накладывал соответствующую резолюцию. 2 ноября 1938 года Маленков направит на имя Сталина записку зам. зав. Отделом связи Исполкома Коминтерна Сухарева со своим коротким сопроводительным письмом. По информации Сухарева, сообщал Маленков Сталину, «Москвин мешает укреплению аппарата связи Коминтерна». При этом Маленков поручился за репутацию Сухарева, заявив, что тот является «вполне проверенным партийцем». Впрочем, и Москвин не был рядовым функционером Коминтерна. Под именем Михаила Александровича Москвина скрывался на самом деле Меир Абрамович Трилиссер – один из руководителей органов госбезопасности и организатор службы внешней разведки. В 1935–1938 годах он являлся членом Президиума и кандидатом в члены Секретариата Исполкома Коминтерна. В ИККИ он курировал работу спецорганов. На сопроводительном письме Маленкова к упомянутой записке Сухарева появятся две одинаковых резолюции. «Москвина надо арестовать», – размашисто напишет Сталин. «Арестовать Москвина», – подтвердит Берия86. 23 ноября Москвин-Трилиссер будет снят со всех должностей, исключен из ВКП(б) и арестован. Политбюро ЦК в январе 1940-го проголосует списком за применение (к нему в том числе) высшей меры наказания. Формальное решение состоится, как и во многих других подобных случаях, позднее. 1 февраля 1940 года Военная коллегия Верховного суда приговорит Трилиссера к расстрелу «за активное участие в контрреволюционной организации правых», а на следующий день его расстреляют87.
