— В общем, я украл ключи и взял джип, — продолжил Джош, игнорируя язвительный комментарий Кена. — Я уехал рано утром. Это было безумно. Очень безумно. Я даже не вспомнил про свою сумку. Всё, о чём я мог думать, так это о том, чтобы проучить Дару за то, что она снова причинила мне боль. Я гнал сквозь снег, как сумасшедший. Но далеко заехать я не успел.
— Что случилось? — спросила я.
Джош сделал большой глоток.
— Невозможно было нормально вести джип. Я всё время съезжал с дороги. Трасса до города была полностью перекрыта, поэтому я оказался на какой-то просёлочной дороге. Я не знал, куда я еду, — он покачал головой и устало вздохнул. — Внезапно я заскользил и съехал в глубокую канаву. Я испробовал всё, но выехать так и не смог. Я застрял. Снег шёл настолько сильно, что я даже не мог разглядеть, где нахожусь.
Он сделал последний глоток, опустошив кружку.
— Я не выключал двигатель, потому что мне нужна была печь. Но бензобак был почти пуст, поэтому пришлось выключить двигатель. Я ждал, когда мимо будет проезжать какой-нибудь автомобиль или грузовик, но дорога была пуста. Не было ни одного автомобиля. Я просидел в джипе час или два, но знал, что больше там оставаться я не могу. Я бы замёрз до смерти!
— Поэтому ты ушёл? — уточнила я.
Джош кивнул.
— Я выбрался из джипа и зашагал куда-то. Я шёл долго, достаточно долго, чтобы понять, что двигаюсь в неправильном направлении. Поэтому я развернулся. Я… я не понимал, как далеко я зашёл, — Джош печально покачал головой. — Я хотел вернуться в дом и извиниться перед всеми вами. За то, что был таким придурком. За украденный джип. Я шёл к дому, но потерял счёт времени. Думаю, мой мозг просто застыл или что-то в этом роде. Я подумал, что может, мне удастся дойти до города, но не тут-то было. Метель и мороз помешали мне. Так что я просто продолжал идти вперёд, пока не пришёл сюда.
Джош поднял на меня глаза.
— Вот и вся история. И это правда, — тихо добавил он. Джош обвёл всех нас взглядом, пытаясь понять, все ли ему поверили.
— Я… я не могу поверить, что Дара мертва, — пробормотал Джош. — Я не могу поверить, что кто-то убил её. Убил её и написал это фальшивое письмо.
Эти слова вызвали у меня мурашки по коже. Но я поняла, что верю Джошу. Казалось, он говорил правду.
Да, он действовал безумно и бездумно, но я поверила ему, когда он сказал, что не убивал Дару.
Я тяжело сглотнула, ведь это означало только одно. Кто-то другой убил Дару.
Кто-то в этой комнате.
Серый свет.
Я проснулась воскресным утром, купаясь в холодном сером свете. Он просачивался сквозь тонкие белые занавески над окном спальни, делая комнату ещё более холодной, чем она была.
Потянувшись, я сонно прошлась по комнате и посмотрела на улицу. Тяжёлые тучи, низко паря над деревьями, по-прежнему закрывали небо. Снег, сопровождаемый сильным горным ветром, всё ещё падал, да так густо, что я едва могла разглядеть сосны, расположенные на склоне холма.
«Выберусь ли я когда-нибудь отсюда?», — задумалась я, дрожа всем телом.
Быстро натянув чёрные лосины и тяжёлый голубой шерстяной свитер, я вышла в коридор и услышала голоса на кухне. Терпкий запах жареного бекона смешался с ароматом кофе.
— Я не могу смотреть на этот завтрак, — пробормотала я вслух, отвернувшись от кухни. Я не могла встретиться с кем-нибудь из ребят.
Эти слова заставили сжаться мой желудок. От аромата бекона я вдруг почувствовала себя плохо.
Моё внимание привлёк маленький красный телефон на столике в прихожей.
Звонил ли кто-нибудь в полицию? Сообщил об убийстве? Сказал, что мы застряли здесь?
Застряли здесь вместе с замёрзшим трупом в гараже?
Я поднесла трубку к уху.
Всё ещё тишина. Всё ещё никаких гудков.
Я испустила разочарованный стон. Я не могла провести ещё один день в этом доме. Это дом смерти. Дом ужаса.
Я сделала глубокий вдох.
— Соберись, Эйприл, — отругала я себя.
— Эйприл, доброе утро!
Я повернулась и увидела Кена, стоящего в коридоре.
— Доброе, — пробормотала я в ответ.
— Как ты? — спросил он мягко. Его каштановые волосы оставались влажными после душа. В одной руке он держал кружку с кофе. — Собираешься завтракать?
— Э-э… да, я думаю, — пробурчала я.
Я сделала пару шагов к кухне, но Кен подался вперёд, преграждая мне путь.
— Я могу поговорить с тобой? — понизив голос, спросил он. Его тёмные глаза буквально буравили меня насквозь.
— Да, конечно, — ответила я, стараясь казаться спокойной. — А о чём?
Кен замялся.
— Ну, о том, что ты сказала прошлой ночью.
Это была последняя вещь, которую я хотела бы обсудить с Кеном. Каждый раз, когда я думала об этой девушке, я начинала чувствовать себя виноватой. Виноватой в том, что не осмелилась рассказать о ней Дженни.
Само собой я не горела желанием обсуждать её с Кеном. Что я могла сказать ему? Что я считаю его крысой?
— Ну так что? Мы можем поговорить? — настаивал Кен.
— Может позже? — бросила я ему.
Почему я ляпнула именно этот ответ во время игры? Почему я не удержала свой рот на замке?
