Ночью Елена не могла уснуть, бродила по дому. Ложилась. Забывалась. Казалось сквозь дрему, что шла по какому-то тонкому мху, ноги неприятно вязли в липкой жиже, приходилось продираться. Она падала, еще больше вязла в этом отвратительном месиве. Пыталась встать, карабкалась, а ухватиться было не за что. И ничего вокруг не видно, только серость и какие-то оранжевые всполохи на горизонте. А вокруг – топь, мох. Холодный, мягкий, засасывающий. И еще какие-то шорохи, уханье, стоны… Елена хотела позвать Глеба на помощь, рот открывался, но она не могла произнести ни звука. Она знала, что идти надо, иначе она завязнет и ее засосет этот кошмарный, противный мох… Вдруг из тьмы и мрака раздался детский голос: «Мамочка! Мама!» – и еще чьи-то голоса или стоны. Елена прислушалась, но в ушах то ли клокотало, то ли что-то гулко взрывалось, и она не могла различить голоса. Однако Елена знала, что надо идти туда, откуда они доносятся. Она цеплялась за ненадежный, склизкий мох, он рвался под ее пальцами, но она ползла вперед. Туда, откуда раздавался детский голос незнакомого ей ребенка.
Похороны останков Глеба были пышными и дорогими. В зале церемоний стояли мужчины и женщины, одетые в черное. Хоронили в закрытом гробу. На крышке лежали белые цветы. Рядом громоздились венки. Елена сидела на стуле рядом с Петром, к ним подходили знакомые и незнакомые люди, которые с разной долей искренности и сочувствия выражали соболезнования.
Петр поймал себя на мысли, что совсем не понимает сути происходящего, он до сих пор не мог поверить, что Глеба больше нет. Боли внутри так и не было. Только недоумение. Растерянность.
Внезапно из репродуктора похоронного зала раздался… голос Глеба:
– Внимание! Послушайте! Я думаю, что многие из вас сразу узнали мой голос. Я – Глеб Игнатов. Человек, тело которого вы сейчас провожаете в последний путь. Кто-то из вас искренне жалеет о моей смерти, а кто-то тайно радуется освобождению. Ошибаются и те и другие. Я с вами не расстаюсь. Я надолго. И пусть мои недоброжелатели знают: ничего для них не изменилось. Мои друзья, а таковые здесь есть, хоть их и немного, не дадут погубить то, что я начал. И пусть близкие мои не жалеют о моей смерти, я долго еще буду жить в вашей памяти. Если вы слушаете сейчас эту запись, значит, либо меня убили, либо я погиб в какой-то катастрофе. Вы шокированы? Что ж… Эту запись я обновляю каждый год. Благодарю того, кому поручил включить ее на своих похоронах. Сейчас я здоров. Болезней пока нет. Бодр, полон сил и планов. Значит, слабым меня никто не видел. Я не хочу ваших неискренних слов и речей, последняя моя воля – поминок не должно быть. Счастья вам, люди! Тем, кто его достоин.
Елена медленно встала и, ни слова не говоря, пошла к двери. Она взялась за ручку, пошатнулась, перед глазами поплыла мутная пелена. Елена прислонилась к стене и сползла по ней. Мужчины вскочили, подбежал Петр, он тряс ее и заглядывал в лицо. Елена ничего не слышала. Она была в глубоком обмороке.
Следующие два месяца пролетели незаметно. Корпорацией управляли Петр и Елена. Их тандем был довольно удачным, если бы не внимательные мужские взгляды Петра, которые Елена частенько ловила на себе. Она не хотела даже думать о том, что Петр мог бы возобновить свои ухаживания. Все-таки друг Глеба. Но Глеба больше не было…
А Петр действительно заглядывался на Елену. Она, несмотря на переживания и смерть любимого мужчины, будто расцвела: глаза лихорадочно горели, движения стали плавными и неспешными. А спешить надо было. После смерти Глеба акции «Бегемота» стремительно упали. Но… их кто-то настойчиво скупал. Петр искал, кто это мог быть. Поиски не увенчались успехом. Елена же, как ни странно, на эту ситуацию реагировала спокойно, что сильно его злило. «Бабы – не люди», – неоднократно говорил себе Петр, объясняя поведение Елены.
На очередном совете выбирали генерального директора. Решение казалось очевидным – Петр, конечно же.
Петр встал, кашлянул в кулак:
– Благодарю вас за доверие, мне это очень важно. Но среди нас есть персона, которая больше, чем я, заслуживает право занять это кресло.
Коллеги с удивлением посмотрели на Петра. Он показал на Елену:
– Елена Викторовна с нами уже более пяти лет, она прошла путь от простого менеджера отдела маркетинга до члена совета директоров, вице-президента холдинга, я уверен, что она достойно проявит себя на новом месте.
– Петр Сергеевич, спасибо вам, конечно, но это весьма неожиданно, я не готова. Слишком большая ответственность. Да и потом, я не совсем понимаю, чем я заслужила… – Елена была явно изумлена.
– Елена Викторовна, много чем. Мы все знаем, какие маркетинговые кампании разрабатывались под вашим руководством, какие новые направления «Бегемот» открывал вместе с вами. Но самое главное – я видел, как вы держались перед теми десятками вдов и матерей, которые потеряли своих кормильцев на пожаре в Ухте. Вы сделали то, что не сделал бы ни один мужчина. Вы заставили этих женщин поверить, что это общая беда и они не одни в своей трагедии.
– Петр Сергеевич, не преувеличивайте. – Елена засмущалась.
