– Я беременна. – Елена сама удивилась, как просто и быстро она произнесла эту фразу. С этими словами она будто внутренне простила Петра за тот ночной разговор. Ей хотелось с кем-то поделиться радостью, а ближе Петра, как выяснилось, не было никого. Не с Артуром же об этом говорить!
– Как? – ахнул Петр.
– Так. – Елена даже улыбнулась, глядя в ошарашенное лицо Петра.
– Глеб был бы счастлив, – растерянно произнес Петр. Он совсем не знал, что нужно говорить в таких случаях.
– Глеб не хотел детей, – возразила Елена, – а я хочу. Получается, я как бы победила. Победила самого Глеба Игнатова. Смешно…
Петр промолчал. Потом набрал воздуха в легкие и выпалил:
– Леночка, Глеб был моим другом, почти братом… Мы всю жизнь вместе… И ты знаешь, как я к тебе отношусь… Если ты когда-нибудь решишь… ребенку нужен отец… Ты подумай. Я буду ждать.
– Спасибо, Петя. – Елена положила ладонь ему на грудь, тихо поцеловала в щеку и пошла к двери.
Всю неделю Елена была занята главными женскими хлопотами. Она ездила по врачам, сдавала анализы, сидела в интернете на сайтах для беременных, присматривалась к детским магазинам. Даже задумала перекрасить одну из гостевых комнат в доме Глеба под детскую. Нотариус еще не огласил завещание, но Елена почему-то была уверена, что дом достанется ей. Она была счастлива. Жаль только, что невозможно разделить эту радость с Глебом.
Впрочем, иногда ее посещала страшноватая мысль, что так лучше… Что, был бы Глеб жив, он бы не принял этого ребенка… Что без Глеба ей никто не помешает испытать счастье материнства. Именно эта мысль странным образом примиряла Елену со смертью любимого человека – будущий ребенок его заменил.
В ту ночь Петр спал очень плохо. Он ворочался, вставал, пил воду, снова ложился, пытался заснуть и в полузабытьи видел сон, который приходил к нему из года в год, с самого детства.
В 5-м классе летом они ночевали вдвоем, их родители делали какой-то важный проект, допоздна сидели в квартире Глеба за кульманами и отправили мальчишек спать к Петру, чтобы не мешались.
Мальчики полночи играли в страшилки, пугали друг друга: «В темной-темной комнате…» – Петя съеживался от страха, когда Глеб рассказывал ему про ходячих мертвецов и восставших зомби. Ближе к утру они устали и решили не просто уснуть, а загадать сон. Петя прочитал в каком-то околонаучном журнале, что заказ и загадывание сновидений очень помогают преодолеть любые страхи.
– Тогда тебе нужно спать полжизни, – пошутил маленький Глеб.
И был близок к истине: Петя рос боязливым и нерешительным мальчиком. Его очки с широкими стеклами и еврейская родословная были предметом для смешков, пинков и тычков от резвых одноклассников и мальчишек из соседних дворов. Глеб, который с малолетства занимался единоборствами, был решительным и нахальным, всегда защищал своего друга, но это и позволяло ему саркастически подтрунивать над Петей. Тот не обижался, насмешки Глеба пропускал мимо ушей, он был проницателен и уже в детстве понимал: наличие сильного друга, во-первых, способствует безопасности, потому что всегда можно было спрятаться за спину Глеба, а во-вторых, это очень укрепляло имидж самого Петра. Он чувствовал себя избранным: сильный Глеб взял его под свое крыло.
В ту ночь, когда они стали загадывать себе сны, маленький Петя увидел в полудреме очертания каких-то заводов, где толстые и страшные бревна были распилены вдоль и поперек, и черные джипы, в которых ехали квадратные парни с каменными лицами, и какие-то бумаги, которые летели с крыши высокого стеклянного здания, похожего на те, которые он видел по телевизору, когда показывали заморский город Нью-Йорк. И странного человека огромного роста с раскрашенным лицом, которого голос Глеба называл Джокером. Лицо Джокера было разрисовано красками, а рот, будто разрезанный, кривился в зловещей нечеловеческой улыбке. Петя от ужаса закричал и проснулся. Рядом сопел Глеб. За окном брезжил рассвет, протяжно завывал ветер, ветки близко растущих деревьев стучали в оконную раму. Петя съеживался от этого звука. Заснуть он боялся и так и просидел остаток ночи рядом со спящим Глебом.
Повзрослев, Петр видел этот сон еще несколько раз и каждый раз просыпался в ужасе. Ему это не нравилось, он любил во всем ясность. Петр даже пошел к психотерапевту – не столько по собственной инициативе, сколько следуя моде, мол, дайте волшебные таблетки, чтоб кошмар не повторялся. Психотерапевт долго и нудно говорил о том, что все сновидения – это работа подсознания, значит, надо копаться в нем, чтоб вытащить на поверхность и убрать беспокоящий фактор. Петр копаться не захотел: долго и муторно. Да и психологам он, честно говоря, не верил.
