– Ни в коей мере. Я надеюсь, коллеги меня поддержат.
Большинством голосов Елена была избрана генеральным директором корпорации «Бегемот». Против голосовали двое. Кто – неизвестно, голосование было тайным. Елена искренне не хотела этой должности. Она все еще чувствовала себя простой девчонкой, выросшей в детдоме. Она не понимала, как ей примерять на себя статус генерального директора крупнейшей корпорации. Структура «Бегемота» была простой: из контрольного пакета, не торговавшегося на рынке, 10 процентов акций было у Петра, 90 процентов – у Глеба. После его гибели все ждали оглашения завещания – тогда судьба крупнейшей финансово-промышленной группы была бы понятна. А сейчас получалось, что Елене предстояло возглавить холдинг, который вроде как был собственностью ее погибшего возлюбленного, а на деле – кто его знает, что и, главное, кто там в завещании.
После разговора о родителях Ольги и Зурабе Елена сторонилась Петра. Он будто переложил на ее плечи груз прошлого, раз и навсегда изменив образ Глеба. И Елена не понимала, что с этой ношей делать дальше. Она старалась не думать об этом, но не думать не получалось. Елена постоянно возвращалась мыслями к ночному разговору и вела диалоги с Глебом. Она говорила ему о том, что совсем не знала его, упрекала, что он никогда не был близок с ней по-настоящему, не рассказывал о своей жизни, не делился переживаниями, мечтами, мыслями. Не считая «Бегемота», конечно. Между ними никогда не было интимности, сокровенных разговоров, они не строили совместных планов, не считая отпуска, который так и не состоялся. Елена чувствовала, что ее горевание по Глебу – и не горевание вовсе, а бесконечная череда внутренних претензий и обид, которые после его смерти высокой стремительной волной сбивают ее с ног. Елена прочитала в интернете, что это называется стадией агрессии, когда человек обвиняет умершего в том, что тот ушел, сделал не так, как от него ожидали, не оправдал надежд. Елена прочитала и… успокоилась. Не оправдал, значит, не оправдал.
Она быстро привыкала жить одна в огромном доме Глеба. Поначалу боялась пустоты комнат и даже просила одну из домработниц оставаться на ночь, мало ли что… Но через неделю привыкла. За все время после смерти Глеба Елена видела Артура только раза два – когда заезжала в Переделкино за документами. Она так и не смогла простить ему тот шутовской суицид. Елена понимала, что он стрелялся не всерьез, показушно, позерски, и от этого ей становилось больно и неприятно. Глеб, который любил жизнь, жил на высоких скоростях, – погиб… А Артур, который вечно сетовал на всех и вся, не ценил ни единой минуты на земле, хотел сам обрубить свое существование, – жив… Елена не могла принять этот факт. Как и не могла принять Артура, который звал ее вернуться.
Елена думала развестись (она все еще формально оставалась его женой), но пугала бумажная волокита. Решила – чуть позже, когда все наладится и уляжется… Да и дел по «Бегемоту» навалилось великое множество. Самое удивительное для нее самой было то, что, очень быстро разобравшись в текучке компании, она отчетливо поняла, что и как можно улучшить. И реализовала. Петр оценил и восхитился. Все было просто. Нужен был только свежий взгляд и обычный ум. Ну, не совсем обычный.
Наступила осень. В сентябре деревья еще были зелеными и свежими, их почти не тронуло золото и багрянец. Елена вышла на балкон. Посмотрела на тихий, не по-осеннему свежий лес, сверкающее темной водой озеро. Голубое, точно дождем промытое и совсем еще не осеннее небо. Солнце только что проснулось и своими зайчиками дразнило, будило густую листву деревьев. Прямо под балконом алела рябина. Она так ярко светилась в рассветном солнце, что сразу было понятно: осень уже здесь. И наступает время ловить падающие звезды.
Границы между летом и осенью еще не были стерты. Осень будто вошла на цыпочках, от нее больше пахло остывающей землей, чем сухими пряными травами. Осень – время чувствовать, как замедляется природа и энергия жизни… Мост – от знойного лета к холодам зимы через осеннюю заводь…
Елена впервые за последние два месяца улыбнулась.
Она вошла на кухню. В вазе стояли гладиолусы. Легкий порыв ветра чуть колыхнул тонкий тюль, она коснулась цветов, они задрожали. Внезапно у Елены закружилась голова, она присела на стул, ее мутило. Вскочила, бросилась в туалет.
Через час Елена стояла посреди спальни с тестом на беременность. На нем ярко красовались две полоски. Елена была счастлива. Беременна!
На очередном заседании совета директоров Елена вполуха слушала доклады. Как далеко сейчас были ее мысли от акций, партнеров, логистики, заводов! Петр заметил ее отсутствующий взгляд и сделал нарочито удивленные глаза. Елена покачала головой, мол, все в порядке. И снова уплыла в потоке своих мыслей.
Когда совещание закончилось, Петр и Елена остались в бывшем кабинете Глеба одни.
– Петь, – Елена подошла к нему, – все будто в кино. Не со мной происходит.
– А что с тобой сегодня было?
