– Петь, почему так? За что мне это? Мы же были в секунде от счастья. Протяни руку – и почувствуешь его. Неужели мне бумеранг за то, что бросила мужа? Нет, такого не может быть. У нас с Артуром давно не было полноценной семьи, он был занят только собой и своими печалями. Я все правильно сделала. Я ведь все правильно сделала? Почему же судьба так несправедлива? Или это просто не судьба? Разве так бывает? Разве может быть «несудьба» именно в том, чтобы жить в любви? Я так долго хотела простого человеческого счастья! Просто быть женщиной и любить! Родить ребенка и положить его на руки любимому мужчине. Засыпать в любви и просыпаться с улыбкой… Слышать голос Глеба утром, днем и вечером…
– Леночка, так бывает, к сожалению. – Петр сидел рядом и гладил ее руку. – Может быть, примешь успокоительное?
– Нет, Петь, не надо, я справлюсь. Я сильная.
– Ты женщина. И имеешь право горевать.
– А ты?
– И я. Мы с детства были вместе. Глеб всегда вытаскивал меня, а я его.
– Ты завидовал ему? – неожиданно спросила Елена.
Петр задумался. Тихо, скорее отвечая себе, а не ей, полушепотом произнес:
– Наверное, да.
– Я знаю это.
– Но я бы никогда… – начал он.
– И это знаю, – прервала Елена, – у тебя не хватило бы дерзости. Чтобы целенаправленно убить человека, нужна дерзость и смелость. Глеб был таким.
– Что ты имеешь в виду? – Голос Петра прозвучал глухо в тишине гостиной.
– Нет, ничего. Просто я вчера почувствовала это. Мы ночью много разговаривали. Это был единственный раз, когда он был искренним со мной. Он никогда мне не говорил ни про свое детство, ни про смерть отца, ни про то, почему женился… Ни про свое прошлое. А вчера рассказал, что работал на Зураба. Я ничего не знала о его бандитском прошлом.
Несколько минут сидели молча. Оба в своих мыслях. Елена смотрела в окно. Петр рассматривал свои руки.
– Я думала, что теперь-то у нас точно будет все хорошо. Мы еще никогда не были так близки, как вчера ночью, – прервала тишину она.
– Лена… Леночка… Глеб не все тебе рассказал. Вернее, недосказал. – Петру было тяжело это произносить, но он чувствовал, что надо открыть всю правду. Сегодня. Сейчас.
– Что ты имеешь в виду, Петь? – Елена внимательно посмотрела ему в глаза.
– Глеб… понимаешь… тогда времена были тяжелые… у него отец умер, а мать сильно болела, ей лекарства нужны были. А у Глеба денег не было. Тогда ни у кого не было денег. А у Зураба были. Глеб пошел «служить» к нему…
– Я знаю это, Петь. – Голос Елены был тихим и спокойным.
– Ты не все знаешь… У Зураба нужно было пройти инициацию, – с трудом продолжил Петр.
– Что ты имеешь в виду?
– Инициация. Посвящение. Зураб приказал Глебу сжечь магазин родителей Ольги. С фейерверками.
– Приказал?
– Да, там были только приказы. По-другому братков невозможно удержать. – Петр пытался говорить как можно мягче, но каждое слово ему давалось с большим трудом.
– И что? – Глаза Елены расширились.
– Глеб поджег. Магазин загорелся. Ольгин отец, а за ним и мать бросились спасать товар. Но крыша обвалилась. Как у нас в Ухте. Помнишь? Никто не виноват. Но Ольгины родители погибли.
– А Ольга? – прошептала Елена.
– А Ольгу, как он рассказал мне потом, он держал в квартире телефонными звонками, тянул, звонил, чтоб она замешкалась и не вышла с родителями… А она беременна была… От меня… Мы пожениться хотели. Она выскочила из подъезда и успела прыгнуть в машину… Они погибли у нее на глазах…
– Этого не может быть… Ты просто всегда завидовал ему… Ты наговариваешь, сейчас, когда его нет, это очень просто сделать… – Елена закрыла лицо руками.
Петр дотронулся до ее плеча, Елена дернулась, скинула его руку.
– А потом, через несколько лет, Глеб убил Зураба. И все его деньги, вся власть перешли к нему, к Глебу. – Петр произнес это и будто вынырнул из глубоких темных и холодных вод воспоминаний. Ему было тяжело, невмоготу носить это все одному. Быть хранителем таких тайн – для этого нужна недюжинная личная сила. У Петра таковой не было. Он привык всю жизнь жить за счет силы Глеба. И сейчас, после смерти друга, Петру было необходимо выговориться, скинуть балласт. Иначе невозможно плыть дальше. Он скинул его на плечи Елены. Подсознательно чувствовал, что она сможет это вынести, сдюжит.
Елена, ни слова не говоря, встала и вышла. Петр потянулся к бутылке с виски, налил себе полстакана, несколькими жадными глотками выпил. Горло и внутренности обожгло. Петр плеснул еще. Он пил в абсолютной тишине вокруг. Да и внутри было тихо и пусто. Через полчаса бутылка была пуста. Мертвецки пьяный Петр спал на диване в гостиной.
