Когда Кольбер основал французскую Вест-Индскую компанию, на Тортугу был назначен губернатор Ожерон, корабль «Сен-Жан» привез 220 служащих компании, чтобы принимать корабли с товарами из Франции и отправлять туда местную продукцию. Но плантаторы не подчинялись никому и следовать новым указаниям не пожелали, вместо французских товаров покупали более дешевую контрабанду у голландцев. Применять силу губернатор не решался, зная, что в этом случае против него поднимется вся Тортуга. Компания понесла убытки, ее уполномоченных отозвали в метрополию, имущество ликвидировали, а две сотни служащих… не везти же обратно. Продали в рабство. Правда, по здешним правилам, белых продавали не пожизненно. Во французских владениях — на 3 года, в английских — на 7. Но, по воспоминаниям Эксквемелина и других современников, испытавших подобную участь на своей шкуре, белым рабам доставалось похлеще, чем неграм.
Негр-то являлся «вечной» собственностью, его следовало беречь, а из белого требовалось за 3 года (или 7) выжать все что можно. Кормили дрянью, обращение было нечеловеческим, били, многие умирали. Но и тех, кто выдерживал, могли за день до окончания срока рабства перепродать снова. А это значило — еще на 3 года (или 7). Было здесь распространено и рабство за долги. Задолжавшего 25 шиллингов продавали на 1,5 года. За побег привязывали нагими на площади и забивали до смерти. Еще и не сразу. После порки мазали раны смесью сала, перца и лимонного сока, оставляли на ночь, а окончательно добивали на второй или третий день. Эксквемелин описывает подобные случаи, как и историю трех юношей, сбежавших в Америку «за приключениями». Проданные в неволю, они не выдержали и убили хозяина, были подвергнуты порке и повешены. Голландец Бальтесте, владевший плантацией на о. Сан-Кристофер, был знаменит откровенным садизмом, собственноручно запорол насмерть сотню слуг и служанок, «но нажил столько, что его дети разъезжали в собственных экипажах».
Ну а разорившиеся фермеры и освободившиеся рабы искали себе другие промыслы, самым выгодным из которых оказывалось пиратство. Испанцы в Америке, как уже отмечалось, жили очень богато. А мимо французских и английских островов пролегали испанские морские трассы. Карибских пиратов называли «флибустьеры» — «свободные добытчики». Привлеченные возможностью наживы, их ряды пополняли стекавшиеся отовсюду преступники, промотавшиеся дворяне, дезертиры, бродяги. Но книжные и киношные представления о флибустьерах — многопушечные фрегаты с черным «веселым Роджером», морские сражения крутых, но благородных людей, с жестокими и коварными испанцами — оказываются очень далекими от истины. Начнем с того, что флаг у них не был черным. Сперва среди пиратов преобладали французы, и английское выражение «веселый Роджер» («Jolly Roger») произошло от искажения французского «Joyeux Rouge» — «веселый красный». Сохранились описания флагов различных пиратских командиров XVII в., чаще они были многоцветными, но преобладал красный цвет, а черный встречался редко.
И крупных кораблей у флибустьеров не было. Среди них было вообще мало профессиональных моряков и артиллеристов, и они точно так же, как волжские, «воры», пользовались легкими судами, имевшими на борту 5—10 малокалиберных картечниц, или обычными большими лодками, а чаще орудовали стрелковым и холодным оружием. Ни о каких артиллерийских сражениях «борт о борт» с испанскими кораблями даже речи идти не могло. Победить в таких боях у пиратов не было шансов. В карибских проливах, по которым проходил торный путь испанских караванов, применялась другая тактика. Флибустьерские лодки поджидали добычу в засаде, укрывшись за островами. Обнаружив судно, отставшее от каравана, скрытно следовали за ним. Ночью тихонько подгребали, внезапно врывались на палубу, резали вахтенных и захватывали. А самыми заманчивыми предприятиями считалась не охота за судами, а нападения на прибрежные города. Неожиданно налетали, грабили и уходили. В разные годы пираты разоряли Гавану, Вальпараисо, Картахену, Пуэрто-Карабелло, Баию, Пернамбуко, Вера-Крус, Каллао и др. Словом, испанцы стали «коварными злодеями» лишь в описаниях англичан и французов. А в реальности они были несчастными жертвами слетевшейся в Вест-Индию интернациональной швали. И, если уж на то пошло, вели себя намного порядочнее и благороднее. Даже местные индейцы в конфликтах всегда принимали сторону испанцев, а не тех, кто впоследствии изобразил себя «прогрессивными» нациями.
