Чем бы он занялся? Он не знал ничего, кроме драк, не умел обращаться ни с чем, кроме своего топора. Можно было бы, конечно, купить бордель со смазливыми шлюшками и найти кого-нибудь, кто вел бы дела за него.
«На какие шиши? Ты на мели».
Опять. Как всегда. На этот раз он не мог винить в этом Штелен.
– Подъезжаем, – сказала Цюкунфт.
Бедект моргнул, вернувшись к реальности, и остановил Говна Кусок. Лауниш бы встал как вкопанный, если бы он легонько сжал ему бока коленями; но этот конь оказался необученным. Боги, он скучал по своему верному старому коню!
Они находились на караванной тропе, связывающей Зельбстхас с Грюнлугеном. Гряда холмов была утыкана редкими высокими деревьями с начинающей рыжеть листвой. В тени их ветвей как-то умудрялись существовать заросли дрока и крапивы. Тропа вела их в долину, где какая-то безымянная река текла на юг, сливаясь, скорее всего, с Флусрандом. Бедект бывал здесь раньше, но последний раз – больше десяти лет назад. Оставалось только надеяться, что берега той речушки все еще соединены мостом. Геборене за прошедшие годы стали намного воинственнее, и со дня на день грозили соседям Священной войной; Бедект совершенно не удивился бы, обнаружив мост обрушенным в реку.
– Насколько близко? – шепотом спросил он.
– Близко.
Бедект прислушался. Он не слышал ничего, кроме обычных звуков дикой природы: птицы и звери занимались своими повседневными делами – убивали, ели и трахали друг друга. Если поблизости и убивали целую семью, то жертвы хранили в процессе ужасающее молчание.
– Мы рано? – спросил он. – Мы добрались сюда первыми?
Цюкунфт вытащила зеркало и уставилась в него. Нахмурилась и пожала плечами.
«Проклятая бесполезная гайстескранкен».
Бедект осмотрелся. Слишком много обнаружилось мест, где можно устроить отличную засаду, – и ему это не нравилось. Если жрецы Тойшунг видели, как они подъезжают, то могли уже засесть в густых кустах или даже забраться на какое-нибудь дерево и теперь наблюдать за ними сверху. Ему показалось, что кто-то пристально смотрит ему в спину – даже между лопатками зачесалось. Кто-то держал его на прицеле своего арбалета?
Бедект соскользнул с седла и присел на корточки как можно ниже, чтобы стать мишенью как можно меньшего размера.
«Хочешь представлять из себя мишень поменьше? Попробуй похудеть!»
Цюкунфт все еще сидела на своей лошади. Бедект тихонько свистнул и махнул ей рукой, чтобы она тоже спешилась. Если она собиралась погибнуть и ради этого притащилась сюда, он ей с радостью поможет в этом.
В лесу по-прежнему было тихо, но не слишком. Если бы рядом кто-то сидел в засаде, тишина была бы более глубокой. Бедект вытащил топор из-за спины и передал Цюкунфт поводья Говна Куска.
– Сиди тут, – сказал он.
Она кивнула, глаза у нее были широко распахнуты от предчувствий.
Не разгибаясь, Бедект двинулся вперед. Колени жалобно застонали. Слева начинался спуск, и Бедект спустился, быстро оглядывая на ходу кусты, внимательно посматривая на деревья и не забывая исследовать грязную тропинку под ногами. Свежих следов он не нашел. Какое-то время по этой тропинке никто не ходил. Он не мог решить, хорошо это или плохо.
«Что-нибудь я да услышу».
Тойшунг. Семью. Какие-то звуки должны раздаться. А если Зеркальщица ошибалась? Они ошиблись местом или полусумасшедшая девчонка неправильно поняла вообще все, что видела в зеркале?
А потом он почувствовал его. Запах, слишком знакомый запах разорванной плоти и вспоротых кишок. Они заявились не слишком рано, не опередив несчастную семью или кровожадных Тойшунг. Они добрались сюда слишком поздно.
Бедект пошел на острый запах крови, больше не боясь нарваться на засаду. Он нашел семью на дне впадины, в которую вел спуск. Мужа привязали к дереву его же кишками. В запястья жены вбили грубо обтесанные колышки, приколотив ее к земле. Широко разведенные ноги привязали к еще двум кольям. В тех местах, где тело женщины не покрывала грязь и свежие кровоподтеки, сияла белизной очень светлая кожа. Рядом громоздилась куча тряпок – одежда женщины, которую грубо срезали с нее. На мертвой плоти блестела роса. В центре поляны возвышалась куча мокрой золы – все, что осталось от давно потухшего костра. Тойшунг никуда не торопились: они даже заночевали здесь. Какие-то обломки и обрывки, без сомнения, скудное имущество этой семьи, над которым Тойшунг как следует поглумились, были разбросаны по всей поляне; так ребенок, рассердившись, ломает свои игрушки и разбрасывает их.
В голове у Бедекта застучало. Грудь сдавило, каждый выдох вырывался между стиснутыми зубами, как тихое рычание. Он сжал топор.
Он осмотрел останки лагеря. Нашел, где спали Тойшунг, проведя весь вечер в развлечениях и притомившись. Нашел следы – утром они ушли на восток. Они вернулись туда, откуда явились.
«Они целенаправленно выследили эту семью, чтобы проделать с людьми вот это все, – понял Бедект. – Проклятые религии!»
