– Эль, – сказал он калеке за барной стойкой, не обращая внимания на мужчин.
Они заметили его, но не могли вписать в свою картину мира. Его одежда, превратившаяся в лохмотья после перехода через горы и не стиранная в течение нескольких месяцев, указывала на самое нижнее место в ней. Но некие мелочи говорили, что на самом деле он будет рангом повыше.
Калека заерзал на своем стуле и покачал головой.
– Потатовка, – сказал он.
– Потный ты? – Лицо старика пересекал длинный шрам, начинался он от правого уха, пересекал губы и достигал левой стороны подбородка; возможно, поэтому было не так легко разобрать его слова.
– Самогон из картофеля, – сказал калека.
– Хорошо.
Калека щедрой рукой наполнил две стальные кружки молочно-желтой бурдой, в которой плавали черные точки. Одну он поставил перед собой, а другую подвинул старику. Затем он закрыл глаза. Вид у него сделался такой, как будто ему вот-вот поплохеет.
Старик поднял кружку и подумал о своих друзьях – очень старых друзьях. Умерли ли они, умерли давным-давно или уже даже стали историей?
Красивый мужчина подошел к стойке бара и встал рядом со стариком. Бедра у него были стройные, плечи – широкие, и двигался он с кошачьей грацией.
– Ты выглядишь старше, чем эти горы, – сказал он, кивнув в сторону цепи горных вершин на севере. – Но двигаешься ты все еще очень хорошо.
– Отвали, – сказал старик.
– Дерзкий старый пердун, – хмыкнул мечник.
– Отвали, – повторил старик. – Или сдохни здесь, в этой безымянной дыре.
Мечник приподнял идеальную бровь и принял идеальную позу. Солнечный свет, красный и золотой, заливал его, и казалось, что, наоборот, он идет изнутри, как будто мечник сияет, как святые древности.
– Я – Величайший Мечник во всем Мире. Я прибыл в эту… дыру, чтобы убить человека. Он сбежал до моего приезда, – дружелюбно продолжал он. – И я теперь немного…
Старик изобразил звук пердежа губами – их обе перечеркивал давний шрам.
– Предупреждаю тебя, старик…
– Сгинь с глаз моих.
– Я и так в плохом настроении…
Взгляд глаз цвета кованой стали уперся в мечника.
– Я и моя палка против тебя и твоих красивых мечей.
– Вряд ли это будет честный бой. Ты не продержишься…
– Хорошо. Отвали.
Мечи-близнецы со свистом вышли из ножен и холодно сверкнули.
– Ты, – сказал мечник, – мертвец.
Старик поднял стальную кружку левой рукой – той, на которой не хватало двух самых дальних пальцев, – и одним глотком осушил ее. Взяв палку и держа ее, как меч, он обернулся.
– Готов? – спросил он.
