Когда пришел следующий день выплаты жалованья, Пибба сказал: "Вот. Убедись, что это записано в книгах", и дал ему еще одну премию. Это было меньше, чем он получил после того, как его попросили закрыть глаза на несоответствия, которые он обнаружил в отчетах Пиббы, но это было намного лучше, чем тычок в глаз острой палкой.
Несколько дней спустя альгарвейцы расклеили по всему Эофорвику новый лист вербовки в бригаду Плегмунда. СРАЖАЙТЕСЬ ДО КОНЦА! в нем говорилось. Через два дня после этого на всех этих листовках внезапно появилась грубая модификация: "БОРЬБА За ГОТОВОЕ!" Альгарвейцы заплатили фортвежским рабочим, чтобы те их разместили. Теперь они заплатили фортвежанам, чтобы те снова их уничтожили.
"Да, Безумный Эалстан-Бухгалтер, клянусь высшими силами", - сказал Пибба. Эалстан вообще ничего не сказал. Он также ничего не сказал, когда Пибба дал ему еще один бонус в следующий день выплаты жалованья. Никто, кроме него, не заметил бонус, и никто не заметил его молчания тоже. Большинство людей большую часть времени хранили молчание рядом с Пиббой, и только исключения были замечены. Эалстан знал, что он сделал, и магнат тоже. Все остальное не имело значения.
***
Скарну поселился в меблированной комнате в маленьком городке Юрбаркас с видом человека, знавшего и похуже. Когда серебро в его карманах начало иссякать, он брался за случайную работу у фермеров по всему городу. Он быстро доказал, что знает, что делает, поэтому получил больше работы, чем многие бродяги, которые искали ее на рыночной площади.
Выбираясь в сельскую местность, он побывал на ферме близ Юрбаркаса, которой управляет человек, работавший с подпольем. После посещения Скарну пожалел, что сделал это. Эти поля заросли вонючим и неухоженным; фермерский дом стоял пустой. На двери белилами, теперь размытыми дождевыми разводами, были намалеваны три слова: НОЧЬ И ТУМАН. Куда бы фермер ни отправился, он не вернется. Скарну поспешил обратно в город так быстро, как только мог.
Юрбаркас был недалеко от Павилосты. Эта мысль продолжала эхом отдаваться в голове Скарну. Если Меркела еще не родила своего ребенка - его ребенка - то она родит со дня на день. Но если он покажется в тех краях, его узнают. Даже если рыжеволосые его не поймают, он может дать им необходимый предлог написать "НОЧЬ И ТУМАН" на двери Меркелы. Он не хотел этого делать, несмотря ни на что.
Он задавался вопросом, придет ли Амату за ним. Но по мере того, как день шел за днем, а ничего подобного не происходило, он начал чувствовать себя легче. Вернувшееся изгнание теперь было заботой кого-то другого.
Он немного удивлялся, что никто из подполья не пытался до него добраться. Но даже это его не так сильно беспокоило. Он провел три года, втыкая булавки в альгарвейцев. Он был готов - даже страстно желал - позволить кому-то другому проявить инициативу.
Однажды утром на рассвете он стоял на рыночной площади. Несмотря на кружку горячего чая, которую он купил в тамошней маленькой забегаловке, он слегка дрожал. В воздухе чувствовалась осень, даже если листья еще не начали опадать. Однако фермеры пришли в город пораньше, чтобы получить работу на целый день от тех, кого они там наняли, и самим не терять слишком много времени.
Парень, который не был фермером, подошел к Скарну и сказал: "Привет, Павилоста".
Только человек из подполья назвал бы его по названию деревушки, рядом с которой он жил. "Ну-ну", - ответил он. "И тебе привет, Зарасай". Это тоже было название города, а не человека. Он не знал настоящего имени другого человека и надеялся, что тот не знает его. "Что привело тебя сюда?"
"Кто-то пронюхал, что вы были в этих краях, даже если вы залегли на дно", - ответил другой парень из подполья. "Я просто зашел сказать вам, что залечь на дно - действительно хорошая идея в наши дни".
"О?" - сказал Скарну.
"Это верно". Человек из Зарасая кивнул. "У нас неприятности на свободе. Какой-то безумец просачивается к рыжеволосым, просачивается, как проклятое сито".
Скарну закатил глаза. "Как раз то, что нам нужно. Как будто жизнь и так недостаточно тяжела". Это вызвало у него еще один кивок от парня, который называл себя Зарасаи. Скарну спросил: "Кто этот сукин сын? Мы пытаемся убить его?"
"Конечно, мы пытаемся убить его. Ты думаешь, мы чертовски глупы?" - ответил "Зарасай". "Но альгарвейцы хорошо заботятся о нем. Будь я на их месте, будь они прокляты, я бы тоже хорошо позаботился о нем. Что касается того, кто он такой, у меня нет имени, чтобы назвать его, но говорят, что он один из щеголеватых дворян, которые вернулись через Валмиерский пролив из Лагоаса, чтобы сразиться с людьми Мезенцио. Потом он передумал. Ему следовало остаться там, в Сетубале, силы внизу сожрут его".
