Главным вопросом на этом пути остается методология. Каким образом религиозная истина православия может быть привнесена в социально-экономическую жизнь общества? Данная статья по существу отвечает на этот вопрос: методология перехода –
Построение православного социализма нужно понять как именно позитивную духовно-рациональную задачу, как социальную христианскую миссию в современном мире, как предметный социально-экономический, идеологический и политический вопрос устроения христианского бытия, от которого нельзя уклониться. Это не «церковный» вопрос и не «церковная» задача. Речь не идет о воцерковлении экономики, идеологии, политики или культуры – это невозможно в сегодняшних реалиях. Да и вообще, последние попытки тотального воцерковления общественной жизни предпринимались лишь в теократиях средневековья. Эта заманчивая перспектива уже отработана историей. Всякие надежды на реанимацию теократических механизмов прошлого (подобно сегодняшней церковной надежде на православную монархию, в том числе и для построения православного социализма) – социологически беспочвенны и иллюзорны. Вопрос христианского устроения общественной жизни есть собственная задача современного христианского сознания, требующая включения не церковных (клерикальных), а в первую очередь светских (политических) механизмов социальной самоорганизации. Надо понять это как творческую духовно-рациональную политическую задачу – и приступить к ее выполнению.
Поэтому не стоит ждать от церкви осуществления идей православного социализма – это сугубо мирская задача. Даже в самом общем определении православного социализма как «православной идеологии и социалистической экономики», понятие «православная идеология» надо понимать условно, как секулярную форму выражения базовых истин православия в области антропологии, социологии, политики, экономики и культуры, а не в каком-то прямом назидательном церковно-клерикальном смысле, как может показаться на первый взгляд. Церковь не сможет стать, наподобие КПСС, руководящей идеологической (а тем более практической) матрицей православного социализма, а сохранит свое традиционное статус-кво в качестве независимого духовно-религиозного института.
При этом важно отметить, что именно секулярная (светская) форма выражения православных социально-этических предпочтений в области общественных отношений обеспечивает необходимую конфессиональную универсальность данной модели, допускающую бесконфликтную адаптацию в ее рамках иных религиозных конфессий. Что для многонациональной России очень важно. Именно подобная межнациональная универсальность была свойственна Советской системе, и этот принцип должен быть сохранен в новых идеологических формах. Также именно секулярно-светское утверждение христианских ценностей в пространстве идеологии и культуры допускает свободное принятие этих ценностей представителями ортодоксального научно-материалистического мировоззрения: тот же «моральный кодекс строителя коммунизма» тому хороший пример.
В целом же Советская эпоха должна стать исходной исторической базой нового христианского социализма: это первая ступень к новому миру, показавшая, что справедливая с точки зрения христианства социально-экономическая альтернатива возможна. Первый шаг сделан. Пора делать следующий.
В заключение нужно оговорить еще один момент, связанный с использованием термина «секуляризация» в данной статье и в данном позитивном контексте. Может показаться, что сам этот термин, традиционно носящий в церковном сознании негативное содержание, настолько скомпрометирован, что строить на его основе какую-то позитивную религиозно-социальную стратегию методологически неверно, так как принципиальное изменение смысла понятия лишь запутывает понимание вопроса. На это можно заметить, что «негативное» значение термин «секуляризация» носит лишь в традиционном церковном понимании (как вытеснение церковного из пространства светского), в смысле же светском или культурологическом этот термин, наоборот, традиционно пониматься в положительном или нейтральном смысле. Что само по себе с объективно исторической точки зрения вполне оправдано.