В чем же тогда смысл возрождения православия в современной России? Неужели в том, чтобы каким-то образом повернуть историю вспять и восстановить Россию в атрибутах православной монархии, чего недвусмысленно ожидает ортодоксальное большинство церкви? Очевидно, что в этом нет никакой исторической логики. Наоборот, позитивное возрождение православия возможно лишь в русле современной реальности, через направление духовно-мировоззренческого света христианства в современный контекст истории, в разрешение актуальных противоречий нынешнего исторического кризиса.
Таким образом, в активе нынешней кризисной ситуации мы имеем два конкретных и мощных фактора – осуществленную в истории альтернативную Западу социально-экономическую модель социализма, и вновь активированную в истории духовно-мировоззренческую истину православия. Специфика их ситуационного соотношения (как историческая подсказка) состоит в том, что советский социализм зашел в исторический тупик вследствие исчерпания своего атеистического идеологического содержания; а сегодняшнее возрождение православия в качестве идеологического начала российского общества не находит себе твердого основания в системе либерально-капиталистической реальности.
Здесь мы и выходим непосредственно на тот новый мировоззренческий перекресток, где православие и социализм встречаются лицом к лицу как два абсолютно комплементарных фактора русской истории, способных в своей положительной взаимосвязи стать основанием новой модели организации общества. Православие способно обновить идеологические основания социализма духовно-нравственной правдой христианства, а социализм способен обеспечить православию развернутую социальную реализацию его духовно-гуманистической миссии. Здесь духовная правда христианства воссоединяется с социально-экономической системой социализма. Если раньше волею исторических судеб православие и социализм были разведены по разным эпохам, то сегодняшняя их встреча может стать открытием (и содержанием) совершенно новой страницы русской истории.
Совместимость православия и социализма открывается в первую очередь на этическом уровне: в приоритетах справедливости, любви, братства, равенства, общинности, жертвенности, доброты, соборности, патернализма. На этой единой этической основе могут быть выстроены все аспекты нового социалистического проекта – новая духовно просветленная культура, новая гуманистическая политика, новая этически сбалансированная экономика, новая идеологически укрепленная государственность. При этом конкретные формы ожидаемого православно-социалистического синтеза не требуют пока детальной прорисовки. Сегодня важно понять саму принципиальную возможность (и необходимость) подобного воссоединения двух линий, двух измерений русской истории, как обнаружения ее новой цивилизационной перспективы. История вывела нас на этот многообещающий перекресток, и мы не можем уклониться от предложенного выбора, не предав собственную историю.
Принципиальная диалектическая неизбежность ожидаемого синтеза просматривается и в масштабном историософском плане. Если православие являлось для русского самосознания религиозным откровением о мире горнем – Царствии Небесном (тезис), то советский социализм может пониматься как попытка осуществления русским народом «царствия Божьего» на земле (антитезис). То и другое не обеспечило русской истории гармоничного сочетания духовного и социального начал общественного бытия, поэтому в эволюционной перспективе русской истории закономерен новый социально-религиозный синтез – православный социализм. Именно в этом идеологическом сочетании сосредоточен сегодня пассионарный потенциал русской истории.
Советский атеистический социализм, имевший своим истоком христианскую этическую идею о социальной справедливости, но реализовавший ее на основе рациональной научно-материалистической парадигмы XX века, вполне закономерно исчерпал свой исторический ресурс. Подлинное социальное преображение достижимо лишь через духовное возрастание человека, что невозможно вне духовно-религиозного компонента в самосознании человека. Именно в этой сфере советский социализм, опиравшийся на марксистскую идеологию коммунизма, лишенную глубокой духовной антропологии, был принципиально ограничен в своих возможностях. Возвращение духовно-фундаментального христианского знания о человеке в идеологическое основание нового социализма – снимает это ограничение. Именно христианство дает социализму новый одухотворяющий идеологический импульс, способный вновь вывести его на орбиту истории.