Эгоисты ищут и находят оправдание своим принципам в дарвинизме, в т. н. «естественном отборе», расширительно толкуя его в социал-дарвинистском ключе. Но после знаменитого открытия П. А. Кропоткиным феномена взаимопомощи в биологической популяции как фундаментального фактора эволюции, стало ясно, что альтруизм тоже имеет глубокую биологическую природу: «Едва только мы начинаем изучать животных – не в одних лишь лабораториях и музеях, но также и в лесу, в лугах, в степях и в горных странах, – как тотчас же мы замечаем, что хотя между различными видами, и в особенности между различными классами животных, ведется в чрезвычайно обширных размерах борьба и истребление, – в то же самое время, в таких же, или даже в еще больших размерах, наблюдается взаимная поддержка, взаимная помощь и взаимная защита среди животных, принадлежащих к одному и тому же виду, или, по крайней мере, к тому же сообществу. Общественность является таким же законом природы, как и взаимная борьба» [2].
2) психологический. Вряд ли мы совершим большую ошибку, если сведем все психические движения души к двум импульсам: эгоистическому и альтруистическому. Названные импульсы учреждают в социуме два аспекта социально-психологической коммуникации – «деловой» и «коммунальный» по А. А. Зиновьеву. Великий российский философ и социолог так характеризует различия делового (западного) и коммунального (коммунистического) аспектов (клеточек): «Характерная клеточка западного общества, превосходно выполняя свои функции, является совершенно пустой и обездушенной с точки зрения социальной жизни внутри ее. Если тут и происходит нечто подобное, это растянуто во времени, загнано вглубь и всячески скрывается. Это деловой механизм, а не объединение людей со всеми их достоинствами и недостатками. Если о ней нельзя сказать, что она бесчеловечна, то нельзя сказать и того, что она человечна. В ней человеческие чувства сведены к внешнему притворству, формальны, искусственно преувеличены, заучены, неглубоки и непродолжительны. Сопереживание не превращается в нечто принципиально важное и не порождает глубокие драмы. В ней человек свободен от такой власти коллектива, как в коммунистическом обществе. Но он из-за этого лишен такой заботы и защиты со стороны коллектива, какая имеет место в коммунистическом коллективе. Для западной деловой жизни человек важен лишь как существо, исполняющее определенную деловую функцию» [3].
Зиновьев настаивает на том, что «фундаментальные принципы работы западных клеточек противоположны принципам клеточек коммунистических». Мы, таким образом, имеем два психологических типа, принципиально несводимых друг к другу: мизантропический тип индивидуалиста (личные интересы которого превыше всего) и филантропический тип коллективиста (личные интересы которого подчинены интересам коллективной общности, с которой он себя идентифицирует).
3) экономический. После К. Маркса стало общим местом, что есть два базовых типа экономических отношений, отличающиеся по характеру присвоения/распределения собственности (прибавочного продукта). Капиталистический тип экономики провозглашает примат (и даже «священное право») частной собственности – социалистическая экономика носит распределительный характер, воплощая новозаветный принцип «общение имуществ и стяжаний».
