— Чем докажете, что яблоко сие — именно молодильное? — недобро прищурился Всеволод.
— Да ты, князь, сам попробуй! — обиделся Иван, протягивая драгоценный плод. — Попробуй, попробуй, воочью убедишься!
— Не верю я ему, княже!.. — пропищал Мирошка. — И ты не верь!.. Небось, навозу конячьего внутре напихал!..
— Ну, навозу не навозу… — пожевал губами Всеволод, — …а только все одно сомнительно что-то… Кто вас знает? Вдруг и в самом деле отрава какая? Вдруг чары худые? Нет уж, княжич, попробуй-ка лучше ты сам…
— Э-э-э… да я ж… это… — смутился Иван.
— Княже, да Иванушке ж всего двадцать годов, — лениво напомнил Яромир. — На него либо вовсе не подействует, либо в грудничка оборотит — что мы с ним таким делать будем?
Всеволод неопределенно дернул плечом. Безусловно, истина в речах этого дружки присутствовала. Не то чтобы владимирского князя волновала судьба Ваньки-Дурака, но все же…
— А вот нет ли у тебя, княже, какой-нибудь собаки старой или лошади?.. — предложил Яромир.
— Княже!.. — донеслось из боярских рядов. — Пожволь мне ишпробовать — поштрадаю уж жаради обшештва! Мне не привыкать!
Вперед выступил дряхлый-предряхлый старичок — трясется весь, на палку опирается, глаза потухли, щеки запали, на голове две седых волосинки, в бороде — три. Непонятно, как он вообще еще на ногах держится, старый такой.
— Дедушко Демьян?.. — с сомнением посмотрел на него Всеволод. — В самом деле попробовать хочешь?.. Так у тебя ж и зубов-то давно нет…
— И-и-и, княже, да што нам, богатырям?! — подбоченился старикашка. — Уж ражгрыжу как-нибудь! Не помолодею, так хучь нажрусь!..
Этот старичок в свое время действительно ходил среди первых хоробров на Руси. Демьян Куденевич, молодой боярин, родившийся в Переяславле Южном и служивший князю Мстиславу Изяславичу, когда-то знавал великую славу, многие годы воюя с половцами. Таких хоробров в народе величали Людьми Божиими — говорили, что сам Господь пособляет им на бранном поле.
Пятьдесят восемь лет назад, в 6656 году от Рождения Адама на Переяславль напала половецкая рать, возглавляемая Глебом Юрьевичем, сыном Юрия Долгорукого. Тогда-то Демьян Куденевич и свершил величайший из своих подвигов — всего лишь со слугой Тарасом и пятью отроками выехал в поле и обратил несметные полчища в бегство.
А другой раз и вовсе напал на многотысячную половецкую рать в одиночку, перебил великое множество, но и сам был исстрелян чуть не до смерти — думали, не останется богатырь вживе. Даже плакали по нему, будто по мертвому. Он и в самом деле после того долго спал мертвым сном, однако в конце концов все же поднялся на ноги.
Но прежняя мощь так и не вернулась — богатырь умер, остался просто человек.
После тяжелой болезни Демьян Куденевич покинул Переяславль и многие годы странствовал по земле Русской простым каликой. Когда же явилась старость, он осел в граде Владимире, был щедро обласкан Андреем Боголюбским, а затем его братом, и с тех пор жил спокойно, без забот и тревог. Никто не мог сказать точно, сколько годов ему сейчас — то ли восемьдесят, то ли девяносто, а то ли и за сотню уже перевалило. Поди разбери…
— Давай шуда, малец, — протянул руку престарелый богатырь. — Не шпорченое?
— Да вот те крест, дедушко Демьян, молодильное яблоко, волшебное! — перекрестился Иван, отдавая яблоко.
— Ну, жа твое ждоровье, княже!.. — прошамкал старик, вгрызаясь в чудесный плод окостеневшими деснами. — Ух, шлашть-то какая!..
Под десятками жадных взоров Демьян Куденевич спокойно и неторопливо сжевал всю яблочную мякоть, оставив лишь узенький огрызок с черешком и зернышками. Дряхлый старик чинно утер губы, запачканные соком, и ожидающе посмотрел на Яромира.
— Ну что, дедушко?! — подался вперед князь.
— Да што-то пока не чуштвую… — неуверенно прислушался к ощущениям старичок.
В следующий миг он обмер, запнувшись на полуслове. Огрызок яблока выпал из ослабевшей руки и покатился по узорчатому полу. Демьян Куденевич дико закашлялся, повалился на колени, скрючился и затрясся, колотясь об пол, обуреваемый неудержимыми корчами.
— Отраву подсунули!!! — взревел князь Всеволод, вскакивая на ноги. — Стража!!!
Гридни схватились за оружие, но тут же настороженно замерли — корчи оставили старика, он начал медленно подниматься на ноги.
— Не нужно, княже! — гаркнул Демьян Куденевич, резко вскидывая голову. — Не отрава это!
Из его голоса исчезло шамканье. В раскрытом рту блеснуло жемчугом — из размягчающихся десен лезли новые молодые зубы. Плешивая голова на глазах покрывалась русыми волосами, буйная борода вмиг загустела и порыжела, расползаясь по щекам. Лицо разглаживалось от морщин, глаза юношески заблестели, скрюченная спина выпрямлялась, стариковские руки-веточки наливались могучей силой.
Демьян Куденевич выпрямился во весь саженный рост, и все невольно ахнули. Легендарный богатырь вновь предстал в прежней красе — таким же, каким был полвека назад, когда громил половцев у Переяславля. Вернулись к нему и молодость, и былая мощь.
