Кащей и Горный Старец даже не посмотрели в ее сторону. Они по-прежнему молчали. Ладонь Озема медленно-медленно разжалась и протянула Кащею ключ-камень. Костлявый старик медленно-медленно протянул руку навстречь, коснулся чудесного порождения гор и тут же отступил назад, не попытавшись забрать то, к чему стремился так долго.
— Возьми, если он тебе так нужен, — устало прикрыл глаза Озем. — Я не стану начинать свару из-за одного камня.
— Оставь себе, — равнодушно промолвил Кащей. — Теперь я понял — он мне бесполезен.
— Жаль, слишком поздно, — мрачно ответил Горный Старец, пряча ключ-камень. — Если бы раньше — тебе не пришлось бы понапрасну тревожить мой сон. Не пришлось бы зря проделывать такой путь.
— Ничего на свете не бывает зря, — безучастно ответил Кащей. — Коснувшись ключ-камня, я получил нечто куда большее, чем он сам.
— Что же?
— Тебе этого не понять.
— Отчего же? Попробуй — быть может, пойму?
— Я получил знание, Озем. Твой камень даровал мне разгадку — раскрыл великую тайну, над которой я бился уже много лет. Воистину не зря его именуют «ключом». Теперь я знаю.
— Что? — озадаченно нахмурился Горный Старец.
Кащей лишь медленно покачал головой, развернулся и направился прочь. Он закончил дела в Каменном Поясе. Не совсем так, как рассчитывал, но все же не без выгоды. Пришло время покинуть эти горы и отправиться дальше на полуночь — к промерзлым берегам Ледовитого моря.
Владыка Каменного Пояса и его дочерь провожали бессмертного царя недоуменными взглядами, безуспешно пытаясь понять — что же такое узнал Кащей Бессмертный, что счел это знание ценнее величайшего из их сокровищ?
— Хек. Хек. Хек, — послышался равнодушный кашель-смех.
Князь Всеволод недоверчиво рассматривал краснобокий плод, переливающийся на ладони княжича Ивана. Он ожидал любого исхода своей шутки, но только не того, что этот дурак в самом деле сумеет разыскать и добыть молодильное яблоко.
— Хм-м-м… — промычал он, поглаживая бороду. — Нашел, значит, яблоко-то…
— Ага!.. — гордо засиял Иван, вытягивая руку как можно дальше. — Вот!
— Да вижу я, вижу, не слепой… — пробурчал князь.
Иван с Яромиром воротились в град Владимир уже на исходе следующего дня. Покинув терем старого волхва, они долго петляли, путали следы, пока оборотень не уверился, что Всегнев Радонежич если и разыщет их, жаждя мести, так нескоро. Потом встали на отдых в небольшой веси — княжич уже с ног валился, два дня не спавши. Ну а следующим утром прямоезжей дорожкой в стольный град князя Всеволода…
Князь, услышав такое известие, поначалу отнесся к нему с недоверием. Даже по шее холопу съездил — не бреши, дурак! Однако ж когда боярин Фома Мешок, аж пыжащийся от важности, самолично явился доложить, что задание успешно выполнено, волей-неволей пришлось поверить.
Сейчас Всеволод Большое Гнездо восседал на троне рассерженным барсуком, выкуренным из норы лисицей. На злополучное яблоко он смотрел с нескрываемой ненавистью, нисколько не радуясь, что нежданно-негаданно стал обладателем этакого сокровища. Что ему это яблоко — ему б от нежеланных сватов избавиться, лица при этом не потеряв!
Прочие присутствующие сохраняли уважительное молчание. Молчали важные бояре, молчали суровые гридни, молчала многочисленная челядь. Даже скоморох Мирошка, вопреки обыкновению, не кривлялся и не молол вздора, а тихо сидел и царапал что-то на берестяном листке, время от времени беззвучно шевеля губами.
Боярин Фома впервые за очень долгое время смотрел на княжича с оборотнем без раздражения, даже с ласковостью. Кто-кто, а уж он-то радовался нешуточно — не придется стоять перед князем Глебом, пытаясь найти оправдание провалившемуся сватовству! Бречиславки братец ведь верно сказал — с княжича спрос невелик, а с самого Яромира и подавно.
Все шишки на боярина Фому посыплются, как всегда.
— И где ж вы такое добро раздобыли-то? — задумчиво спросил князь Всеволод. — Тяжело, небось, было?..
— Да не! — помотал головой Иван. — Врезали разо… уй-й-й!.. Яромир, ты чего?!
— Прости, княже, я нечаянно, — заботливо отряхнул его от пыли оборотень. — Нога соскользнула.
— За нечаянно бьют отчаянно! — шумно засопел Иван. — А коли я тебе?.. сапогом по коленке-то, а?..
— Ти-ха! — ударил кулаком по подлокотнику Всеволод. — Вы еще тут подеритесь перед моим троном!
Княжич с оборотнем послушно умолкли.
— Значит, нашли яблоко молодильное… — в бессчетный раз повторил князь. — Ладно… ладно… допустим… А откуда мне знать, что оно и в самом деле молодильное?! А?! На нем не написано!
— Так щас напишу!.. — с готовностью достал писало[43] Иван, пытаясь вспомнить, как чертится реза «мыслете».
— Не юродствуй! — прикрикнул на него Всеволод. — Может, вы просто до ближайшего погреба дошли, да там и выбрали яблоко попригляднее! Яблок сейчас как раз завались — вон, на столе целое блюдо завалено, аж с горкой!
На золоченом столе, расписанном цветами и травами, и в самом деле лежало серебряное блюдо с кучей спелых яблок. Внешне они почти не отличались от того, что принесли Иван с Яромиром.
