– Элен, двигайся! Он хорошо атакует на скорость!
Я принялась хаотично двигаться в разные стороны.
– Не останавливайся! – голос Фэй будто направлял меня. – Он готовится пустить вал! Огонь к северу на пять часов!
Почти вернув зрение, я швырнула ударную волну. Раздался крик обожженного эфилеана.
– Что там происходит?! – послышался голос барьера с дальнего конца корта.
Пара неожиданно ловких движений, и Эндор успел оказаться за моей спиной, совершив удушающий захват.
– Вам никогда не искупить грехи! – продолжая изливаться желчью, элементалий земли усиливал хватку. Руки уже покрывала броня, и, вцепившись в его лицо, я обнаружила каменную корку и на нем.
«Дерьмо! Не прожечь!»
Воздуха почти не осталось, в глазах темнело. Голова Эндора склонилась к моей, и он прошептал на ухо то, что ни в коем случае нельзя было произносить:
– Убийца.
Слово, продолжавшее следовать за мной и осквернять в глазах тех, кто произносил его. Жгучее желание эфилеанов заставить меня почувствовать вину и раскаяться за тех, кто сжег Огенские поля. Нескончаемый круг ненависти, который не разрывался даже в городе равноправия.
– Я не стану опускаться… на колени и просить… проще… ния за то, чего не… соверша… ла!
Фэй истошно завопила:
– Он задушит тебя! Просто дай, что он просит!
– Нет, – хрипло отозвалась я, – не… встану… на ко-лени!
Почему-то сейчас, в разгар битвы, когда температура тела была раскалена до предела, внутри становилось зябко. Все почернело перед глазами, и только чьи-то всхлипывания раздавались в этой тишине. Голос того, кто тихо плакал в темноте, был так похож на мой.
«Что это за маленькое существо?»
Я прикоснулась к его щекам, на них оказались слезы.
«Я правда плачу?»
Чувство жгучей обиды пронзило насквозь.
– Нечестно, – пробурчала девочка и вскрикнула: – Вы не можете меня в чем-то обвинять!
Ее слезы стекали и разбивались о черную землю. Густая пелена окутывала, в ней я увидела забытую версию себя – обнимающую коленки голодную бродяжку. Еще не познавшую крови на руках, еще не забравшую чью-то жизнь.
– Я не убийца! – закричало дитя, подняв заплаканное лицо, и у меня сжалось сердце. На ее лбу я увидела красную надпись «Убийца». – Я никогда не убивала по воле сердца! Хватит меня так называть! Хватит!
Хотелось прижать ее к груди, стереть краску со лба, которую когда-то намазали дети волков, когда голодная бродяжка собирала ягоды на окраинах порта. Как вдруг сквозь черную пелену стали пробираться едва заметные лучи света. Они становились ярче, заполняя собой всю пустоту, и моя маленькая копия бесследно растворилась.
Вокруг был только свет.
Ощущение… Так странно и в то же время так знакомо.
Под спиной было что-то твердое, похожее на почву. Ноги не чувствовали веса – я лежала на земле. Мерцающий свет казался слишком ярким, но чувство реальности заставило приоткрыть глаза. Спокойствие… Хотя пару минут назад то, что происходило вокруг, было далеко от понятия «спокойствие»: крики, звуки боев и тот амбал, который чуть не задушил меня. Потом ребенок со слезами, а теперь свет и это чувство…
Когда я уже ощущала подобное?
Прошло тринадцать лет, как я не видела брата.
«Делиан… ты здесь?»
Факт: Барьеры-сенсоры чаще всего от природы худые.
«Он точно здесь. Это он укрыл все вокруг своим барьером, как в детстве. Точь-в-точь!»
Собравшись с силами, я все-таки открыла глаза и осмотрелась. Мутный взор прояснялся.
Эфилеаны. Вокруг десятки эфилеанов: они шептались, тыкали пальцем. Чья-то рука лежала на моей груди и придавливала к земле. Абсолютное спокойствие и девственно-белый свет обволакивал нас.
Я силилась подняться через тягостную слабость, но рука лишь сильнее прижала меня к земле.
– Еще немного, – прозвучал незнакомый голос. – Полежи вот так еще немного.
Мы находились внутри барьера, изолирующего от толпы. Он казался почти прозрачным, но настолько плотным, что через него не проносилось ни звука. Передо мной на коленях стоял незнакомый сенсор. Одна его рука вдавливала меня в землю, вторая высилась над белоснежной головой и поддерживала барьер.
Пока ощущения внешнего мира с каждой минутой проявлялись ярче и отчетливее, внутри становилось дурно, как после хорошей пьянки, а сознание кричало, что в голову залез посторонний.
«Поганый сенсор! Вылезай из моей головы».
На лбу выступила испарина. В барьере становилось невыносимо жарко. Пламенные сгустки попеременно вспыхивали на земле, но почти сразу затухали, вероятно, из-за его силы.
Но пламя, которое он поглотил, было не моим. Точнее, не я создавала его.
– Почему они вспыхивают? – наконец выдавила я.
– Потому что они еще здесь, – сосредоточенно ответил сенсор, не отпуская контроль.
– Кто?
– Души предков.
– Где?
Рука сенсора вдавила меня в землю, как каменная плита, и выбила из легких воздух.
Чистейшее сияние барьера сменилось темнотой.
Тело было ватным, как в похмельное утро. Приоткрыв глаза и подняв голову, я различила кабинет одного из штабов.
