Мои руки крепко привязали к ручкам сиденья каким-то растительным жгутом. Ноги так же были связаны.
Возле окна стоял массивный письменный стол, стену напротив него занимала внушительного размера библиотека. На другой стене висел старинный портрет. Седой мужчина в нищенской средневековой одежде: глаза были почти белые, а руки сморщены, будто последние частички жизни покидали это существо. Вид его казался величественным и гордым. Судя по всему, это был создатель Кампуса – Дон.
В соседней комнате послышались незнакомые голоса:
– …Почему это заняло столько времени? – скрежетал разъяренный пожилой мужчина.
– Они не переставали создавать энергию. Концентрация превосходила все нормы, – ответил встревоженный голос молодого эфилеана.
– Я научил тебя выходить за пределы возможностей. Тех потраченных лет было недостаточно?
– Приношу свои извинения.
Раздался звонкий удар пощечины, а затем последовал еще один.
– Я больше не подведу вас.
– Эфилеаны огня – боевая сила. Эта особа будет полезна белому городу. Живой, не одержимой, – прозвучала наставительная тирада.
– Наставник, подобного больше не повторится… У нас слушатель.
Дверь распахнулась, и в кабинет вошел старец, изображенный на портрете. Высокий и длинноволосый барьер Дон. Его лицо украшала редкая длинная белоснежная борода и такие же белоснежные волосы, небрежно собранные деревянными палочками в пучок у шеи. На груди висел красный мешочек.
За старцем важно проследовал тот самый барьер с корта.
Дон внимательно осмотрел меня и, не проронив ни слова, удалился из кабинета.
Невысокий барьер оказался напротив и принялся внимательно изучать мои руки. Они были опалены по локти, а ладони – полностью выжжены. Определенно, жгуты имели ядреный обезболивающий эффект.
Стройный и изящный незнакомец был в белоснежном костюме, идеально выглаженной рубашке с золотистой вышивкой, а у горла красовалась желтая брошь. При этом все в нем заставляло быть начеку. А еще барьер постоянно тер свой лоб.
– Ты ведь не Делиан?
Я не видела брата больше десяти лет, он мог измениться.
Барьер молчал.
– Делиан?
– Нет, – резко оборвал он.
Узкое вытянутое лицо и четкие скулы, острые очертания, будто вырезанные ножом. Каре цвета кристального снега добавляло ему какой-то холодности, однако на фоне всей бесчувственности эфилеан имел невероятно добрые бледно-серые глаза. У него был изможденный вид. Вдруг из носа барьера закапала кровь. Спохватившись, он принялся вытирать нос.
– Ты имеешь представление о том, что произошло на корте? – Он сел на стол.
– Это была противовидовая тренировка, у меня проходил спарринг с элементалием земли. Сложный спарринг! Он меня почти достал. – Я замолкла, и в этот момент все прояснилось.
Там, на тренировке…
Все шло наперекосяк. Прожечь элементалия земли практически невозможно, нужно было достать через броню. Через десяток таких попыток я почувствовала подступающее изнеможение. Толпа видела каждый мой промах, каждый шаг и каждое падение. Настоящий провал. Страх накатывал волной, сердце билось с бешеной скоростью, как перед смертью. Страх, страх, страх, страх, страх.
«Убийца».
А дальше… Дальше мы оказались здесь. Не получалось вспомнить, что произошло после этого слова, я не представляла, кто этот непонятный тип и почему он, черт возьми, таращился на мои связанные руки.
– Я не хотела, чтобы это произошло, барьер.
– Я сенсор, – поправил незнакомец.
Он мог видеть во мне угрозу для Кампуса, но меня не покидало чувство, что эфилеан не был настроен обвинять, как он продолжил:
– Возгорание случилось не по твоей инициативе, насколько я понял.
– Но поняли ли это другие?
– Это уже другой вопрос. Я не могу ручаться за остальных.
– Они должны знать, что этот огонь был создан не мной!
– Как ты себе это представляешь? – возмутился сенсор.
– Ты в подчинении у Дона! Объясни ситуацию и объявите эфилеанам города, что это было недоразумение.
– Але́а… Сказать жителям, что на территории завелся якорь? Ты в своем уме?
– Вонючий Шосс, они должны знать, что это не моя вина!
– Они не должны знать то, что может вызвать общественный резонанс. Твое желание рассказать правду о душах – эгоистичный порыв прикрыть свою задницу.
– Ты бы поступил на моем месте по-другому? Развязывай давай, я сама во всем разберусь.
– Через пару часов твои конечности загудят адскими муками, если не заняться восстановлением тканей. Хочешь геройствовать?
– Я хочу спасти свою задницу.
– Не буду уговаривать.
Опустившись на колено, он развязал жгут на одной руке, и в тот же момент его слова заиграли новыми красками.
– О ДЖЕЛИДА-А-А! Обратно! Быстрее, верни их обратно! – заверещала я не своим голосом.
Сенсор раздраженно зыркнул. Отвязав руки, но оставляя на запястьях зеленые браслеты, он поднялся, поправляя белый пиджак на своих плечах.
– Тебе лучше прятать руки какое-то время, пока они не заживут. Хотя все прекрасно видели, что произошло, так что лучше не показывать ладони лишний раз. Живые шепчутся и будут шептаться еще очень долго. – Он склонился к стулу. – Ты можешь доверять мне. Сейчас только я смогу тебе помочь и сдержать безумие душ, если подобное еще раз повторится.
