– Нет. Я не буду ему ничего вводить. Он до смерти забил своего сослуживца. Он конченный наркоман. Ты губишь себя и нас всех. Я пойду к магистру и скажу, что у тебя помутился разум.
– Ты мне угрожаешь? – Марго неспешно подошла к столику. На нем была только упаковка ватных шариков, пинцет и бутылка антисептика.
– Я уже старуха, для того что бы бояьтся или угрожать. Ты сходишь с ума Марго! Опомнись! Ты пустила под откос всю нашу репутацию. Ты подвергаешь опасности жизни всех, кто здесь работает. Бедные девочки, что остались здесь, все они погибли! Эти европейцы ведут себя как животные. Я иду к магистру. Я буду молить о том, чтобы тебя отправили к докторам. Тебя уважают ордены, и правительство. Они помогут тебе.
– Ты права Сильвия, – Марго опустила руки. – Я все чаще совершаю ошибки. Иногда я не могу понять зачем я сделала ту или иную вещь. Я не знаю, что мне делать. – Марго подошла к Сильвии у уткнулась в ее мясистое плечо.
– Все будет хорошо, дорогая моя. Все будет хорошо. Тебе помогут. – Сильвия прижимала Марго к себе. Словно тридцать лет назад, когда Марго была маленькой сиротой.
– Все будет хорошо. – повторила Марго и воткнула пинцет, спрятанный в рукаве халата в шею сестре Сильвии.
Она замерла и вытянулась как струна. Кровь потекла вниз по шее она била тонкой струйкой из двух отверстий. Сильвия упала на затопанный конвоиром белый пол, так и не дотянувшись руками до раны.
– Прости. – все что смогла сказать Марго и оттащить сестру в дальний угол кабинета. Спокойно подошла к столику, набрала преднизолон и сделала Ричарду инъекцию.
Дыхание Ричара было все еще частое, но стабилизировалось. Пульс пришел в норму. Давление медленно, но верно поднималось. Дальше он справится сам. Или казнь отменяется. Нужно было вымыть пол и спрятать тело Сильвии.
Звон ведер. Звон котлов, зазывающий на завтрак.
Марго раскрыла глаза. Часы показывали половину двенадцатого. Ричард вертел головой и дергал наручники. Марго потерла щеку, на которой отпечатался край стола. Кабинет был чист. Полы блестели. Руки сушило.
– Доктор. – позвал Ричард.
– Я здесь. Как вы? – Марго оглядела кабинет на третий раз. Она не помнила, как вынесла Сильвию и как затерла пол.
– Пойдет. Спасибо вам. Только это все равно не поможет.
– Не унывайте капитан.
– Я никогда не нарушал закон. Никогда не бил солдат. Я ходил в церковь. Я все делал правильно. Многие ребята говорили, что я им как отец. Но вчера от меня все отвернулись. Они кричали что я убийца и готовы были меня растерзать. Я всегда уважал их. Я был строг, но не деспотичен. Почему? Почему никто не поддержал меня. Бруно да вы. Все они. Они говорили, что я хороший мужик. Что я достойный офицер. Сам Хьюго седьмой удостоил меня своим вниманием. А теперь, никто не вспомнил этого. Никто не сказал обо мне ни одного хорошего слова. Они только визжали о том, чтобы вздернуть меня. Почему? Почему все жалеют о смерти тщеславного идиота, который думал только о деньгах и куда пристроить свой член. Почему?!
– Бросай зайцев, греби к берегу, кричали деду Мазаю. Ты козел отпущения. Война – это не только захват территории, демонстрация силы и могущества. Это рекламная компания. Ты оказался антирекламой. Куча говна в ромашковом поле. Паршивая овца в стаде героев.
– Я считал магистра своим другом. Почему он мне не поверил?
– Я тоже не могу понять, за что меня предали некоторые люди. Но они это сделали. И знаете, что нужно сделать?
– Очистить свое имя. – предположил Ричард.
– Отомстить! – воодушевленно ответила Марго.
– Я не собираюсь никому мстить. Господь все расставит по местам! Что бы я не знал о каждом из них. Я не стану топить их никогда. Мы все в одной лодке. Я шел защищать свою родину и продолжу это делать, пока бьется мое сердце.
– Конечно. – Марго погладила Ричарда по руке.
– Зачем вы это сделали, доктор? Если магистр узнает, вам тоже придется не сладко.
– Отдыхайте, капитан. – Марго осторожно поцеловала капитана в лоб и вышла, пока он недоумевал.
Да, хронический патриотизм сильно поразил Ричарда. Одним ударом его вытравить. Нужно больше ударов. Пусть его предаст весь мир. Пусть это большое глупое сердце, которое должно остановиться, что бы Ричард перестал, быть слепо верящим в людей остолопом, разорвется. И тогда он станет обезумевшим от злости, разъяренным псом.
Из-под полы халата Марго передала конвоиру бутылку спирта.
– Держи. А то тебе еще всю ночь тут стоять. – подмигнула доктор и исчезла в темноте коридора.
Марго спустилась в подвал и удивилась, как же здесь чисто. Французская армия загадила вековой госпиталь в считанные дни. В подвале было хоть и сыро, но подметено. Пахло хлоркой и сигаретами.
– Ты куришь, Эрл? Пагубная привычка, ноги в старости будут болеть.
– Как хорошо, что у меня их нет, – съязвил Эрл и закашлялся. – Никогда раньше не понимал, зачем люди курят. Это не успокаивает ни разу. Зато убивает время. У меня есть кое-что, что тебе не понравится.
– Гонцу, принесшему плохую весть, отрубали голову.
