Предшественники Шекспира полностью

Теридамъ. Мой добрый государь, ради Бога успокойтесь! Она умерла, и вс ваши безумства не въ состояніи оживить ее. Поймите вы, что ни слова, ни слезы, ни скорбь ничего не помогутъ, такъ какъ она умерла.

Тамерланъ. Такъ какъ она умерла! Вотъ эти-то слова и пронизываютъ насквозь мою душу. Не произноси ихъ больше, добрый Теридамъ! Пусть она умерла, но позволь мн воображать, что она еще живетъ, и тмъ утшать мое сердце, изнывшее отъ разлуки съ нею. Но гд бы ни была душа Зенократы, ты, тло ея, не разстанешься со мной. Я тебя велю набальзамировать амброй, миррой и кассіей, и пока я живу, ты не будешь предано земл. Когда же я умру — насъ положатъ въ одной гробниц, великолпіемъ своимъ напоминающей гробницу Мавзола и напишутъ на ней одну общую эпитафію на языкахъ тхъ народовъ, которые я покорилъ моимъ мечомъ. Городъ же, лишившій меня моей милой, я велю сжечь, чтобъ обгорлые остовы его домовъ казались носящими вчный трауръ по Зенократ. На пепелищ его я велю поставить ея статую и ежедневно буду обходить ее съ моимъ печальнымъ войскомъ, плача и тоскуя о Зенократ.

Когда такимъ образомъ Тамерланъ оплакивалъ Зенократу, до него дошли слухи объ успхахъ Каллапина и его союзниковъ. Въ одно мгновеніе въ немъ проснулся прежній великій воинъ. Онъ велитъ сыновьямъ оставить безплодную скорбь и готовиться къ походу. Совты, которые онъ имъ даетъ, показываютъ, что годы бездйствія не убили въ немъ талантовъ полководца. Онъ посылаетъ впередъ Теридама съ приказомъ жечь турецкіе города, чтобъ помшать сосредоточенію непріятельскихъ отрядовъ, а самъ ударяетъ на главныя силы Турокъ. Счастье не измнило Тамерлану и на этотъ разъ: союзники Каллапина были разбиты на голову и взяты въ плнъ, а самъ онъ едва усплъ спастись бгствомъ. Для попавшихся въ плнъ царей Тамерланъ придумалъ казнь, поражающую своей утонченной жестокостью: онъ веллъ ихъ запречь въ свою колесницу и на нихъ пріхалъ въ Вавилонъ. Городъ этотъ, не хотвшій сдаваться войскамъ Тамерлана, былъ разрушенъ до основанія, а жители его истреблены отъ мала до велика; новая армія, собранная Каллапиномъ и шедшая подъ его начальствомъ на выручку Вавилона, была разсяна. Въ припадк гордости и религіознаго фанатизма и желая притомъ выказать пренебреженіе въ религіи побжденныхъ, Тамерланъ приказываетъ принести изъ храма магометовъ коранъ и сжигаетъ его въ присутствіи плнныхъ царей и всего войска. Пока книга горла, Тамерланъ не переставалъ издваться надъ безсиліемъ Магомета и призывать его гнвъ на себя.

Тамерлань. Теперь, Магометъ, если ты обладаешь могуществомъ, сойди съ неба и сотвори чудо; въ противномъ случа ты не заслуживаешь почитанія, такъ какъ ты допустилъ, чтобы огонь сжегъ книгу, заключающую въ себ сущность твоего вроученія и т. д.

Впрочемъ похвальба молодецкая и кощунство надъ святыней не прошли Тамерлану даромъ: черезъ нсколько часовъ безъ всякой причины онъ почувствовалъ себя дурно, слегъ въ постель и въ скоромъ времени умеръ. Но и на смертномъ одр Тамерланъ является такимъ же героемъ, какимъ былъ всегда на пол битвы. Онъ знаетъ свою близкую кончину, но ему кажется, что сама смерть пугается его грознаго взгляда. "Смотри, Течеллъ, говоритъ онъ одному изъ своихъ приближенныхъ, какъ блдная и дрожащая отъ страха смерть направляетъ на меня свое смертоносное копье. Она не можетъ выносить моего взгляда, но стоитъ мн только обернуться въ сторону, какъ она тотчасъ же снова начинаетъ подкрадываться ко мн. Иди прочь, негодная, на поле битвы, и я взвалю теб на плечи души тысячи убитыхъ мною враговъ. Смотри — она ушла! Нтъ она возвращается снова. Пойдемъ, Течеллъ, и заставимъ ее тащить свою добычу въ адъ". Потомъ, призвавъ къ себ своихъ сыновей, Тамерланъ убждаетъ ихъ продолжать начатое дло завоеванія міра, а старшему изъ нихъ завщаетъ свою корону. Покончивъ такимъ образомъ съ земными длами, онъ приказываетъ принести гробъ Зенократы, останавливаетъ на немъ свой потухающій взоръ и умираетъ, оплакиваемый своими сыновьями и войскомъ…