Фаустъ. Какъ? Великій Мефистофель огорченъ тмъ, что не вкушаетъ боле небеснаго блаженства? Въ такомъ случа бери примръ съ меня и отвернись съ презрніемъ отъ тхъ радостей, которыми теб не суждено наслаждаться и т. д. Признавая излишнимъ излагать содержаніе англійскаго Фауста посл того какъ онъ въ прошломъ году былъ переведенъ на русскій языкъ, приступаемъ прямо къ разбору отношеній драмы Марло къ ея литературному источнику. Откуда бы ни почерпнулъ Марло содержаніе своей пьесы — изъ нмецкаго ли подлинника, или англійскаго перевода — несомннно, что онъ держался народной легенды довольно близко, и если иногда, въ интересахъ художественныхъ, онъ позволялъ себ отступать отъ своего источника, то число такихъ отступленій весьма незначительно. Для примра попробуемъ сличить эпизодъ о договор съ дьяволомъ въ драм и въ легенд. И здсь, и тамъ, Фаустъ идетъ въ густой лсъ и вызываетъ Мефистофеля, который является ему сначала въ вид огненнаго человка, потомъ звря и наконецъ, по требованію Фауста, принимаетъ образъ, "наиболе приличный дьяволу", францисканскаго монаха. Разница въ томъ, что, вступая въ союзъ съ дьяволомъ, Фаустъ легенды, начавшій заниматься чернокнижіемъ еще на студенческой скамь, не нуждается въ наставник, между тмъ какъ Фаустъ драмы посвящается въ тайны магіи своими друзьями, Корнеліусомъ и Вальдесомъ, которые научаютъ его, какъ творить заклинанія и снабжаютъ его необходимыми для этой цли книгами. Самая формула заклинанія (Sint mihi Dei Acherontis propitii etc.) не находится въ народной легенд, и вроятно заимствована Марло изъ какой-нибудь чародйственной книги. Вызвавъ Мефистофеля силою магическихъ заклинаній, Фаустъ приказываетъ ему всюду слдовать за собой и исполнять все, что ему будетъ приказано. Въ отвтъ на это Мефистофель возражаетъ, что онъ подчиненъ великому Люциферу и не можетъ ничего длать безъ его позволенія. Подобный же отвтъ к почтя въ тхъ же выраженіяхъ даетъ Мефистофель Фаусту и въ народной книг. Заключеніе договора обставлено и въ драм и въ легенд однми и тми же подробностями, указывающими на прямое заимствованіе. Запродажная запись, писанная Фаустомъ его же собственной кровью, есть ничто иное какъ сокращеніе подобной же записи въ народной книг 304). Продолжая дале наше сличеніе, мы пришли бы къ заключенію, что, за исключеніемъ шутовскихъ сценъ, которыми изобилуетъ пьеса Марло, почти вс вншніе факты, словомъ весь остовъ драмы, заимствованъ авторомъ изъ книги Шписа. Но заимствуя содержаніе своей драмы изъ народной легенды, Марло поступалъ, какъ истинный художникъ, подкладывая подъ вншніе факты внутренніе мотивы и осмысливая ими поступки своего героя. Примръ такого художественнаго обращенія съ матеріаломъ мы видли въ вступительной сцен, гд Марло нсколькими мастерскими штрихами очертилъ причины неудовлетворенія Фауста современной наукой и такимъ образомъ сдлалъ для насъ понятнымъ обращеніе его къ магіи. Укажемъ еще на нсколько подобныхъ примровъ. Составитель народной книги подробно описываетъ занятія Фауста тайными науками, его первыя заклинанія, появленіе Мефистофеля и договоръ съ нимъ, но онъ не упоминаетъ ни однимъ словомъ о внутренней борьб, которая должна была происходить въ сердц Фауста, прежде чмъ онъ ршился на такой роковой и безвозвратный шагъ. Напротивъ того Марло аллегорически изобразилъ душевныя колебанія Фауста въ вид двухъ ангеловъ добраго и злаго, изъ которыхъ первый убждаетъ его бросить магическія книги, угрожая за непослушаніе гнвомъ Божіимъ, а послдній искусно разжигаетъ въ немъ запретную. жажду знанія и могущества, увряя, что магія дастъ ему возможность проникнуть въ тайны природы и сдлаться властелиномъ міра. Увщаніе злаго духа находитъ боле отголоска въ сердц Фауста, и онъ посылаетъ Вагнера за Вальдесомъ и Корнеліусомъ, которые и посвящаютъ его въ тайны чародйства. Заключивъ союзъ съ дьяволомъ, Фаустъ легенды прежде всего требуетъ отъ Мефистофеля золота, роскошныхъ одеждъ, лакомыхъ блюдъ и тонкихъ винъ и, вдоволь пресытившись этими благами, начинаетъ мимоходомъ, какъ бы не хотя, распрашивать его о тайнахъ неба и земли. Такимъ образомъ отпаденіе Фауста отъ Бога теряетъ всякій смыслъ, и Фаустъ легенды является пошлымъ эпикурейцемъ, продавшимъ свою душу и будущую жизнь за чувственныя наслажденія. Не такъ поступаетъ Фаустъ Марло. Томимый неудовлетворенной жаждой знанія, побудившей его къ занятію магіей, онъ тотчасъ же по заключеніи договора начинаетъ докучать Мефистофелю своими обстоятельными распросами объ устройств вселенной, неб, ад, Люцифер и т. д., выказывая при этомъ самое настойчивое любопытство. Но нигд, можетъ быть, не выступаетъ такъ ярко художественное превосходство Фауста Марло передъ его литературнымъ источникомъ, какъ въ заключительной сцен драмы, изображающей душевную агонію Фауста въ ту ужасную ночь, когда истекалъ срокъ условія, заключеннаго съ дьяволомъ, и Мефистофель долженъ былъ придти за его душой. Не чувствуя себя въ силахъ передать глубокій драматизмъ и трогательную поэзію этой сцены, мы отсылаемъ читателя къ прекрасному переводу ея, сдланному Михайловичъ 305) и просимъ сличить ее съ соотвтствующимъ мстомъ въ народной книг.
