Ровена мгновенно переменилась в лице. Взгляд сделался серьёзным, губы плотно сжались. Она снова сделала небольшой глоток. Видимо, вино придавало смелости.
— Ты был преданным другом моему отцу и поддерживал его даже в самых безумных начинаниях. Но всё же ты кое-что задолжал ему.
— Неужели? Что же я упустил?
— Скорее допустил, — поправила она. — Допустил преступника к трону.
— Преступники прячутся по тёмным проулкам, дорогая, а в наших кругах победителей не судят.
— Так вот как ты его называешь! — вспыхнула Ровена. — Теперь он для тебя победитель?
— Посмотри правде в глаза: для тех, кому хоть что-то было известно о произшедшем, Юстиниан стал чуть ли не героем. Предотвратил восстание, спас Прибрежье от хаоса и сверг обезумевшего короля с престола. Как видишь, истина многолика.
— И какому лику поклоняешься ты, дорогой Максиан? — Ровена подозрительно сузила глаза.
Девчонка знает, куда ударить побольнее. Сложно поверить, что перед ним всё та же беззащитная принцесса с ранимой душой и доброй улыбкой. Всё-таки она изменилась с последней встречи, просто не хотел замечать. Взгляд стал озлобленным, испытывающим, голос — резким, а вопросы слишком взрослыми для её годов.
— Чего ты добиваешься, Ровена? Взывать к моей совести бесполезно, она давно мертва.
Принцесса горько усмехнулась и непринуждённым движением руки поправила сбившийся локон:
— Я хочу справедливости, Максиан. И мне нужна твоя помощь. Уверена, Севир жив и ты наверняка знаешь, где его найти.
Он подошёл к окну и принялся вглядываться в бездонную темноту стекла, покрытого чёрными каплями.
— Я уже говорил…
— Не вынуждай меня вытягивать из тебя правду! — Ровена громко ударила ладонью по столешнице, привлекая к себе внимание. — Поверь, в этот раз ты меня уже не остановишь!
Максиан невольно поежился. Кто же перед ним? Убитая горем девчонка или обезумевшая осквернённая, жаждущая мести?
— Ты забываешься, дорогая. Я на твоей стороне, а с друзьями так не поступают.
— Ты прав, не поступают, — она оскалила белоснежные зубки в злой усмешке, — но друзья не лгут и не скрывают правду.
Похоже, она слишком идеализирует дружбу. Сколько же тебя ждёт ещё разочарований, милое дитя. Всё ещё впереди.
— Тогда начнём с тебя, — Максиан устроился в кресле поудобнее. — Расскажешь мне, чего ты хочешь, а я постараюсь помочь, если не делом, так советом.
Ровена сверкнула глазами:
— Я хочу справедливого суда для узурпатора и всех, кто имеет хоть какое-то отношение к гибели отца. Я хочу равных прав со свободными для всех осквернённых и полную отмену рабства в любой её форме.
— Совсем с ума сошла? — опешил от услышанного Максиан. — Ты вообще понимаешь, что несёшь?
— Так просвети! — выпалила она. — Объясни глупой, наивной дурочке как жить дальше! До какой поры я смогу скрываться? Как спасти от ищеек будущих детей? Объясни, как избежать казни только за то, что я такой родилась?!
Ему нечего было ответить. Она говорила о неизбежных вещах, и, кажется, полностью отдавала себе отчёт в каждом произнесённом слове. Пора принять, что наивная девочка осталась в прошлом.
— Не буду лгать ни себе, ни, тем более, тебе, — признался Максиан, — так оно и будет. И тебе, скорее всего, придётся с этим смириться. Хотя насчёт казни я бы не был так уверен. Юстиниан не позволит опорочить свою и так сомнительную репутацию. Скорее, это будет внезапная смерть во сне или что-то в этом роде.
— То есть ты сейчас говоришь, что я должна покорно идти на заклание только потому, что не видишь другого выхода? Поверить не могу! И это говорит тот, кто ещё минуту назад называл меня своей дочерью!
Максиан тяжело поднялся с кресла и наполнил опустевший бокал:
— Не драматизируй, будь добра. Это реальность, Ровена, от неё не убежать. Порой жизнь чертовски несправедлива.
— Ты ещё не понял? — принцесса презрительно ухмыльнулась. — Я никуда бежать не собираюсь. Наоборот, пусть они бегут от меня, пока целы.
— И что ты собираешься сделать? Залезть ему в голову и приказать убить себя? Ты понимаешь, что этого явно недостаточно?
— Нет. Я захвачу короля в заложники. Всю семью. Потребую от Сената публичной аудиенции. Севир даст показания, а я уж постараюсь заставить дядю заговорить, можешь не сомневаться.
— И всё? — Максиан расхохотался. — Слышала бы ты себя со стороны. Да это же верх наивности, моя дорогая. Как ты собралась захватить замок? Вилкой и шпильками для волос? А может у тебя припрятана армия в пудренице как раз на такой случай?
— Осквернённые — вот моя армия из пудреницы! — Ровена поднялась и презрительно улыбнулась. — Ты сильно удивишься, когда узнаешь, что они готовы пойти за мной до самого конца.
Похоже, он что-то упустил. Если это правда, девчонка заигралась с огнём и вот-вот подпалит не только себя, но и всех, кто рядом. Максиан подошёл к принцессе и сжал её плечи, быть может, чуть сильнее, чем того хотелось.
— О каких осквернённых идёт речь? — он старался, чтобы его голос звучал как можно мягче. — С кем из них ты успела поговорить?
