— Куда ж он денется. Перед торгами и мёртвого откачают. За трупы-то не платят.
Керс молча занял своё место и принялся рассматривать просторный парапет, заботливо сооружённый для посетителей. Бифф давал распоряжения кому-то из стражников, в конце арены уже показались первые гости.
Одноглазый прошёлся по рядам, придирчиво оглядывая невольников: все ли стоят ровно, у всех ли маски. Нечего пугать господ своими рожами.
Один за другим подтягивались новые покупатели. Керс с любопытством рассматривал блестящие фраки, расшитые кафтаны и замысловатые куртки дворян. Кто-то из них станет его новым хозяином.
Голова ещё гудела, но уже не так сильно. После дыма осталась слабость в ногах, да лёгкое ощущение отстранённости.
Он вдруг вспомнил, как Харо, переборщив с дымом, спутал дверь Мастера с мишенью и изрешетил её стрелами, что лист бумаги. Как же орал Бифф, обнаружив дыры с кулак на входе в кабинет. Высекли их тогда знатно. Видимо всё же свидетели нашлись, хотя, больше-то особо и думать не на кого. Чуть что — сразу четвёрку в хвост и гриву. Правда, чаще всего всё-таки за дело.
Семидесятому тогда больше всех досталось, чем там он ранее досадил Мастеру, не признался, но Твин его потом месяц обхаживала. Тот даже лежать толком не мог, разве что на животе.
— Оглох? — локоть Сто Двадцать Пятого врезался в бок. — Иди, вызывают.
Керс вышел вперёд, косясь на Биффа. Мастер недовольно скривил толстые губы. Если б не гости, без кнута бы не обошлось.
Седой, прочистив горло, заговорил, подчёркивая каждое слово:
— Усиливает материю и некоторые стихии. Пламя свечи может превратить в мощнейший взрыв. Даже самую тонкую ткань способен сделать крепче любой брони.
Керс выудил из поясного кармана зажигалку, приготовился показать, на что способен. Кремний сухо чиркнул. Он прикрыл рукой глаза и вытянул зажигалку перед собой. Воображение нарисовало, как из слабого язычка огня вырастает пылающий столб и взвивается к небу. Тут же обдало жаром, до ушей донеслись восхищённые возгласы.
Он убрал руку, наблюдая, как остатки огня быстро рассеивается в воздухе. Со стороны гостей посыпались предложения. Трое особо рьяно перекрывали уже озвученные суммы, очевидно, его умение пришлось им по душе.
Седой велел вернуться в строй и Керс, радуясь про себя, что не придётся долго торчать перед этими мясниками, поспешил на место.
Мог бы и в них огнём, да обещал старику без сюрпризов. К тому же, ему всё-таки удалось переубедить. Мало ли как жизнь обернётся, а сдохнуть всегда успеет.
Торги завершились спустя несколько часов. Время тянулось бесконечно долго, ноги уже начали ныть, спина от неподвижного стояния онемела. Он облегчением выдохнул, когда Одноглазый наконец приказал разойтись всем, кроме тех, кого должны были выкупить, и быстро, будто читая какую-то молитву, назвал с два десятка номеров. Среди них был и номер Керса.
Купили почти всех. Осталось меньше десятка осквернённых, которых скоро отправят в Южный Мыс. Там торги начинались только в следующем месяце.
Кто похитрее, приезжал в столицу, чтобы успеть выбрать товар получше. Другие умудрялись присматриваться ещё и к желторотикам: вдруг кто приглянется, а там как-то можно договориться по своим каналам, зарезервировать, так сказать.
Счастливчиков, так иронично называли купленных, отвели в главный двор, где уже ждали надзиратели с кандалами наготове. Двое стражников принялись обыскивать каждого. Забирали всё, что не относилось к форме: припрятанные ножи, личные вещи, талисманы — всё уходило в мешок. Зажигалку отобрали сразу. Жаль, он к ней успел привязаться, придётся доставать новую.
Керс безразлично наблюдал, как по очереди сковывают по рукам и ногам соратников. С таким же отстранённым равнодушием он смотрел, как стальные браслеты защёлкнулись на его запястьях. Мало им клейма, пусть в кандалах ходят. Боятся, что сбегут. Правильно, пусть боятся.
Кем был его новый хозяин, он не знал, да и не особо было интересно. Ничего это не изменит. Какая разница, кому служить.
Он оглянулся на казармы, обвёл прощальным взглядом. Даже Стена Раздумий вызвала в нём капельку сожалений. Сколько раз там торчали, прикованные к каменной кладке, не счесть.
Бывало даже больше суток, как в тот раз, когда Слай стянул у лекаря слабительное и подлил в суп компашке старшаков. Те, конечно, получили по заслугам, но и им, четверым, досталось не меньше.
Но, чёрт возьми, сработало, больше не лезли. Никогда бы не подумал, что мозги можно прочистить через задний проход.
Седой прощался с каждым, как с собственным чадом. С теплотой, обнадёживающей улыбкой. Конечно, от этого легче не стало, но разве не приятно осознавать, что хоть кому-то не плевать на твою судьбу?
За спиной зашуршала галька, Керс обернулся.
Глим. Глаза красные, густые ресницы слиплись от слёз. Подойти не решается, да и прогонят. Поздно прощаться, раньше нужно было думать. Жаль, в маске. Хотелось бы в последний раз увидеть её лицо. Хорошая девчонка, пусть даже сама себе на уме.
— Прости за всё, — тихо произнёс он. — Не держи зла, ладно?
