Почувствовав свободу, Керс двинулся вперёд. Выход должен быть, нужно что-то придумать. Чёрт, что за дрянь ему вкололи?
Ноги с каждым шагом всё меньше слушались, спотыкались, путались в цепи. Он упёрся рукой в дверь кареты и заглянул внутрь. Перепуганный Номен продолжал вжиматься в сидение, глаза на выкате от ужаса, руки мелко трясутся.
— Уходите… Пока не поздно, — язык едва слушался.
Номен пролепетал что-то нечленораздельное и замотал головой. Месмерит тебя подери, беги, пока глотку не перерезали.
Он попытался сказать что-то ещё, но голову внезапно заполнил туман. Веки налились свинцом, губы онемели. Тело сковала давящая слабость. Керс уцепился за дверь и медленно сполз на колени, стараясь удержать сознание до последнего.
— Смотри, почти готов, — послышалось сквозь шум в ушах.
Оковы сделались неподъёмными, тянули вниз.
Может, всё не так плохо? Разве утром не этого хотел? Конечно, Госпожа за ним точно не придёт, но он уж и сам как-то доберётся до Освобождённых.
Шум нарастал и он, уже не в силах бороться, провалился в пустоту, глухую и серую, что осеннее небо над головой.
«Коррупция в любом проявлении должна немедленно наказываться дисквалификацией и лишением имущества не только обвиняемого, но и всех членов его семьи с пожизненным запретом на службу в каких-либо государственных структурах и общественных организациях».
«Заветы потомкам», 09.041
Ровена изо всех сил старалась сосредоточиться на словах, то и дело сливающихся на страницах в одну большую бессмыслицу. Поступок Максиана никак не выходил из головы.
Она захлопнула книгу и с ненавистью смахнула со стола, будто та виновата во всех бедах.
— Предатель! Ненавижу!
Максиан. Единственный, кому она верила, а он отвернулся от неё именно тогда, когда больше всего в нём нуждалась.
«Ценный же урок ты мне преподал!» — горько усмехнулась она. — «И как же мне тебя за это отблагодарить?»
Недаром он остался при дворе. Двуличный мерзавец! А как красиво морочил голову, дочерью называл, а в один прекрасный момент под предлогом заботы всадил нож в спину. Всё-таки нужно было заставить его говорить. Даже намёк, как связаться с Севиром, мог бы решить многое. Если Максиан, конечно, и впрямь знает, как найти его.
С другой стороны, все эти годы он хранил её тайну, как собственную, и если она перешагнёт непростительную грань, то рискует завести опасного врага, а то и оказаться раскрытой. Это непозволительная роскошь, особенно сейчас, когда она так уязвима. Максиан слишком много знает и может воспользоваться этим против неё в любую минуту. Нужно быть предельно осторожной с ним.
Никому нельзя верить, даже Восемьдесят Третьей. Второе предательство не перенести. Даже с ней придётся держать ухо востро. Сегодня она верный друг, а завтра, как знать, какой демон вылезет наружу? За своё доверие можно поплатиться всем, что есть. Хватило и Максиана, чтобы это понять. Больше не бывать этому. Никогда! Нет уже той маленькой, наивной принцессы, она умерла ещё в ту ночь, вместе с призраком отца. Теперь всё зависит от неё, новой Ровены, и она не остановится, пока каждая мразь, причастная к убийству отца, не будет наказана по закону.
Ровена глубоко вдохнула, стараясь сдержать вырывающийся гнев. Хотелось разнести в дребезги всё, что попадёт под руку.
«Нет, нужно взять себя в руки, научиться управлять своими эмоциями».
Ну почему же рядом нет кого-нибудь, кому могла бы доверять? Кто-то любящий и преданный, тот, кто смог бы защитить, уберечь от всей этой грязи, заслонить собой от опасности. Как тот осквернённый на смотре. Как же отчаянно он вступился за свою напарницу! Они ведь могли и убить его. Сколько было крови! Никогда не видела подобную самоотверженность.
Как странно… После этого он уже и не кажется таким жутким и отталкивающим, как поначалу. Есть в нём что-то особенное, притягательное. Нужно будет разузнать о нём у Восемьдесят Третьей.
Ровена подняла многострадальную книгу и повертела в руках.
«Потерянные души», — прочла она на корке.
Как точно подмечено. Именно такой она себя и видит: потерянной, разочарованной, опустошённой. Найти Севира без помощи председателя не получится, как бы ни старалась. Выходит, план провалился даже не воплотившись в жизнь. Как же так? Ведь должен быть другой выход. Что же она упустила?
Нужны улики, какие-нибудь доказательства. Севир был единственной надеждой на то, что ей поверят, а без него задуманное теряет смысл.
Но ведь осквернённые услышали её, поверили и даже готовы идти за ней! Как теперь им сказать, что всё кончено?
Пальцы невольно потянулись к серебряному колокольчику на столе.
«Будь что будет», — решила она.
Через несколько секунд дверь приоткрылась и на пороге появилась Восемьдесят Третья.
— Нужно поговорить, — глухо произнесла Ровена, собираясь с мыслями.
Невольница плотно прикрыла дверь:
— К вашим услугам, госпожа.
— Я в тупике, Восемьдесят Третья. Всё летит в пропасть вместе с нашими планами и надеждами. Нам не найти Севира, как бы ни старались.
Всё это Ровена выдала, как на духу. Зачем лгать, тем более себе?
— Не отчаивайтесь, госпожа. Уверена, выход есть.
