Своим темпераментом и необычно яркой внешностью Фрида была способна покорить кого угодно. Она даже вернула молодость беглому Троцкому, которого они с отцом решили приютить в своем Синем доме. «Последняя любовь Троцкого» – говорили о Фриде. Мексиканская художница запала ему в душу настолько, что он даже забыл о собственной жене. Однако история их мимолетного флирта с Кало была чрезвычайно раздута.
Ее харизма была настолько очевидна, что Фриде даже не приходилось делать ничего особенного, чтобы произвести впечатление.
Многие, особенно дети Риверы, считали, что это исключительно заслуга их отца. Будто бы это он подсказал ей, что мексиканский колорит – абсолютно ее стихия. Действительно, чаще всего художницу воспринимали лишь как жену великого Диего Риверы.
В 1937 году Фрида написала несколько своих лучших работ. Четыре из них, в том числе картину «Мои бабушки-дедушки, родители и я», выставила художественная галерея в одном из университетов Мехико. Фрида дала картины без особого энтузиазма, она надеялась лишь на то, что кто-то их купит. Ее целью было обрести финансовую независимость от Диего. Фрида и не предполагала, что эта выставка станет поворотом в ее творческой судьбе.
Среди других работ картины Фриды заметил владелец одной из нью-йоркских галерей Жюльен Леви. Он предложил организовать выставку Фриды Кало в Манхэттене. Она не раздумывая согласилась. Весь следующий год художница работала не покладая рук: чтобы сделать полноценную презентацию, нужно было написать еще несколько картин.
И вот через год в Нью-Йорке состоялась большая персональная выставка ее работ. Половина из двадцати пяти представленных картин были проданы. До этого она вовсе не считала себя профессиональной художницей, так, писала для себя.
После вернисажа у нее появились первые заказы. Одним из них стала впоследствии знаменитая работа «Самоубийство Дороти Хейл». Фрида завершила ее в 1939 году. Редактор одного из популярных изданий попросила ее написать традиционный портрет актрисы Дороти Хейл, которая за год до этого бросилась с крыши одной из нью-йоркских высоток. Картина предназначалась для убитой горем матери девушки. Фрида поняла поставленную задачу по-своему и изобразила случившееся со свойственной ей экспрессией. Критики высоко оценили работу молодой художницы, а вот заказчица была в шоке.
В 1939 году, перед разводом с Риверой, Фрида на время уехала в Париж участвовать в мексиканской выставке. Здесь она представила несколько своих работ, подружилась с эпатажным художником Марселем Дюшаном и Пабло Пикассо. Настоящим прорывом в ее творчестве и своеобразным признанием стало то, что ее автопортрет «Рама», написанный год назад, приобрел Лувр. До нее еще ни один мексиканский художник XX века не удостаивался такой чести.
Из-за надвигающейся военной угрозы картины не покупали, поэтому Кало даже не поехала на запланированную выставку в Лондон.
Она задержалась в Париже и написала свою знаменитую картину «Две Фриды», изображающую художницу в двух ипостасях. Две Фриды держатся за руки: одна в белом, запачканном кровью платье с разорванным сердцем, другая – в ярком одеянии, ее сердце цело. Считается, что таким образом художница хотела показать себя любимую и нелюбимую.
Их развод с Риверой не продержался и года. В 1940 году Фрида и Диего снова поженились, однако, как и раньше, каждый продолжил жить своей жизнью.
Популярность Фриды и ее творчества росла. В 1941 году мексиканское правительство заказало ей пять портретов известных женщин Мексики. Однако тяжело переживая внезапную смерть любимого отца, Фрида не смогла выполнить работу. Ее мать тоже умерла почти десять лет назад. К тому же состояние ее собственного здоровья стремительно ухудшалось.
Злые языки поговаривали, что Фрида преувеличивает свои страдания, мол, устраивает спектакли, чтобы привлечь внимание забывшего ее мужа. Однако кто бы что ни говорил, к 1950-м годам вопросы здоровья поглотили художницу целиком. У нее диагностировали гангрену, пришлось ампутировать ногу. Девять месяцев она пролежала в больнице, перенесла семь операций. Всего их в ее жизни было тридцать три за двадцать девять лет с момента первой после автокатастрофы.
Фрида больше не верила, что когда-нибудь ей станет легче, ее больше не спасали обезболивающие, которые кололи ей специально нанятые медсестры. Она продолжала работать урывками. За два года написала пятнадцать картин. В основном это были натюрморты, фрукты и овощи, которые всегда лежали на ее прикроватной столике.
