Незаметно для отца Эдит из маленькой и послушной девочки превратилась в нескладного и своевольного подростка. Она всё чаще и чаще дерзила «папе Лу». Однажды вечером после очередной размолвки Эдит со свойственной юности решимостью заявила, что отныне сама будет строить свою жизнь, хлопнула дверью и ушла в ночь. Несколько суток она ночевала в подворотне, пока, наконец, не устроилась продавщицей в молочную лавку. Однако ремесло молочницы быстро наскучило выросшей на улице девочке: ведь приходилось вставать еще затемно и развозить молоко по всему району!
Спустя несколько месяцев она вернулась к ремеслу уличной артистки. Теперь Эдит выступала в компании двух друзей и сводной сестры Симоны. Ежедневного заработка хватало, чтобы оплачивать плохонькую гостиницу, а также не испытывать проблем с едой и вином.
Мужчины появились в ее жизни довольно рано. Будучи чрезвычайно влюбчивой, Эдит прониклась своим женским предназначением, когда ей едва исполнилось пятнадцать. Девушка регулярно приводила любовников домой, притом таинство соития происходило в общей с Симоной кровати (другой в гостиничной комнатке просто не было). В семнадцать она влюбилась, как тогда посчитала, «по-настоящему». Молодой и обаятельный Луи Дюпон служил посыльным в местной продуктовой лавке. Едва познакомившись с Эдит, он тут же оказался у нее в гостинице, где и остался на ночь. Спустя девять месяцев у молодых родилась дочь Сесиль. Однако сожительство оказалось недолгим: Луи требовал, чтобы возлюбленная бросила уличные выступления и полностью посвятила себя семье, чему та горячо противилась. Разрыв закончился трагедией: уходя из семьи, молодой отец забрал с собой дочь, которая вскоре умерла от менингита. Это был первый и единственный ребенок Эдит…
Уже много лет спустя сама Эдит Пиаф скажет: в семнадцать лет ей казалось, что жизнь кончена. Смерть дочери, хроническая нехватка денег, все возрастающие долги, но главное – полное отсутствие жизненных перспектив. В огромном, не по росту пальто с прорехами на локтях и в туфлях, надетых на босую ногу, она выступала на улицах и бульварах и была рада даже тем нескольким франкам, которые прохожие давали ей из жалости. От чумазой оборванки с безумным взглядом и нечесаными волосами шарахались даже клошары. И уж вряд ли даже самый смелый провидец сумел бы предположить, что эта девушка в самом скором будущем составит славу и гордость Франции!
Вскоре, однако, в жизни молодой оборванки произошло событие, полностью перевернувшее ее жизнь. Однажды после уличного выступления к ней подошел ухоженный буржуа лет сорока, критически осмотрел Эдит и предложил: мол, если ты хочешь попробовать себя на сцене, приходи в кабаре «Жернис», которое принадлежит мне. Лишь оказавшись в своей гостинице, певица вспомнила, что ей не в чем выступать. Одолжив денег, она побежала в лавку и купила три мотка черной шерсти. Эдит вязала платье всю ночь, но один рукав довязать так и не успела. Выход, однако, был найден: певица отправилась выступать, накинув на голую руку белый шарф…
Уже много позже, получив всемирную известность, Эдит признавалась: никогда в своей жизни она не испытывала такого страха, как во время первого выступления. Она стояла на сцене, боясь, что шарф сползет и оголит недовязанный рукав платья. В горле предательски пересохло. Из полутьмы зала на нее смотрели ухоженные дамы в бриллиантовых колье и в соболиных боа, самодовольные буржуа в смокингах. Завсегдатаи «Жерниса» лениво жевали деликатесы, названия которых Эдит даже не знала.
Выступление прошло с успехом, и певица получила желанный ангажемент. Луи Лепле сразу понял, какой редкий цветок ему удалось заполучить, и предпринял все от него зависящее, чтобы цветок этот не зачах, а наоборот – цвёл и благоухал. Именно владелец кабаре «Жернис» рассказал Эдит о том, как важно уметь двигаться на сцене и правильно жестикулировать во время пения, именно он привил ей азы режиссуры и научил работать с концертмейстером. Именно он и придумал для мадемуазель Эдит Гассион сценический псевдоним Эдит Пиаф (на парижском жаргоне слово «пиаф» означает «воробушек»).
