— Озеро наше — это совсем другое, — размечтался Семен. — Если по-настоящему разобраться, оно у нас тоже нива. И нива добытная. Рук вот только не хватает для него. Да и средства… — Придвинулся ближе к Ивану Евгеньевичу: — Ведь как тут рассудить… Был у нас Гавриил Покладов, дедушка его, — указал кивком на Нила. — Дума была у человека. Идея важная… Блаженной она многим казалась. Народ зубоскалил: рыбу, говорят, Гаврюха, как цыган лошадей, муштрует. Щуку поймает и зубы разглядывает, на что годится. А иную возьмет — да и обратно в озеро. Гуляй. Окуней там, лещей… Угрей хотел запустить. И выходило у него. До войны дело-то было.
Семен посмотрел в сторону, склонил голову, что дальше вроде бы и незачем пустое говорить. Порушила дело война. И нет такого человека, каким был у них Гавриил Покладов. Не родился еще. Или другие тут помехи. Старик-то был с головой, чего говорить.
И все же Семена сверлили идеи Гавриила Покладова, рыбоведа.
— Блажь блажью, — досказал он, — а если по делу — вперед старик заглядывал. Рыбка наша не дороже бы морской обошлась. Да чего там дороже, даровая… Подход бы к этому делу иной. Да где уж видно!.. — С досадой смолк.
Но Нил раззадорил. Сказал о Завражном, что тоже, как и его дедушка, бывало, за озером глядит.
К ним подсел и Осипов. И Семен тут размягчился, похвастался, каких они раньше брали щук. Какой хитрый язь водился и голавль. Нет красивей этих рыб, когда они в ясный день по песчаной отмели гуляют.
— Ей, брат, рыбе-то, что коровьему стаду, тоже свой пастух нужен, — говорил Семен. — А мы ее, как траву, косой под корень. Кто где хочет. Не жаль ведь: не поили, не кормили.
Зоя Петровна налила горячего чаю. Разговор о рыбе смолк. Оборвался, как звук прижатой струны на самом звучном тоне.
Сам же Семен этот разговор и оборвал. Сказал Николаю Сергеевичу о картофелеуборочном комбайне, как он их выручил. Да и не только их — и соседям помогли.
Допил чашку чая, перевернул ее на блюдце, отодвинул от себя.
— Задумка тут есть у нас одна, — сказал Семен неожиданно. — С пристрелом на будущее. Так ты уж не тяни, Никола, приходи. Завтра и приходи. Не терпится услышать, что ты скажешь нам с Иваном.
Осипов тут же, заинтересованно и беспокойно, объяснил эту их с Семеном «идейку».
— Дело будущего сенокоса, конечно. С сеноподборщиком мыслишки кое-какие. Сенокос и картошка нас под корень режут. Ну вот с картошкой теперь вроде бы под-выкрутились. — И польстил Николаю Сергеевичу: — По вашему проекту и в других колхозах с этими комбайнами кое-что мастерят.
Проводив гостей, Николай Сергеевич с Иваном Евгеньевичем вышли к озеру.
Светились все окна в доме. Озеро тихо дышало, жило своей жизнью. В глуби его зарились отблески скрывшегося солнца. По берегу звенели кузнечики, предвестники погоды. Стучали весла запоздалого рыбака. Протрещал мотоцикл посреди села.
Потом в тишине слышно было, как исчезли огни в окнах озерковских домов. Огонь гас, и что-то обрывалось в воздухе. Протяжно замирало, как звон зноя в полдневную жару. И ночь становилась более чуткой…
— Завтра за рыбкой не соблазнитесь? — прислушиваясь к сонному дыханию озера, спросил Иван Евгеньевич.
— Когда-то на это сильно тянуло… — с грустью, что пора та ушла от него, признался Николай Сергеевич. — В мастерские пойду. Здесь у меня теперь продолжение конструкторской работы. Требует земля. Помню, в детстве лен теребили. А мне пришла в голову мысль смастерить теребилочку. Чтобы колесики зажимали стебли и выдергивали. Только бегом бегай. В душе я так и остаюсь крестьянином. Крестьянин — всегда мечтатель, творец:
— Ну и изобретателем, конструктором, — сказал Иван Евгеньевич. — Может, это главное. Мы ведь всегда тоскуем по тому, от чего вдали теперь. Так человек устроен.
— Это верно, — согласился Николай Сергеевич. — Только ведь в крестьянстве, не менее чем в другом деле, талантливые люди нужны. А мы сплошь и рядом на крестьянина глядим как на чернорабочего: чего ему надо, кроме крепких рук да спины… А ему необходим дар. Чувство земли, понимание ее тайн. Да так, чтобы не устыдить, не дать заметить, что ты тайну эту угадал. Без такого таланта грешно человеку к земле прикасаться. А скажи об этом громко — ведь посмеются. Земля — чудо из чудес. Неразгаданная тайна. Что и как она может родить? Все еще узнается… Дела-то ведь нет важней и не будет, чем хлеб на земле выращивать.
В доме установился размеренный житейский порядок. Иван Евгеньевич с Володей чуть свет уходили на озеро, Николай Сергеевич отправлялся в мастерские к Семену Григорьеву. А Миша спешил к Василию на комбайн, боясь опоздать.
Галя с Ниной были «дачницами». Беспечно, безо всякой торопливости поливали огурцы и собирались за реку в лес. Ольга Владимировна и Зоя Петровна оставались дома хозяйками. Утром, накормив семью, отдыхали. Шли к озеру, купались. Потом вдруг спохватывались, что скоро обед.
Обедали под дубом, древним, разросшимся широко деревом.
