Никто не двинулся с места и не открыл рта. Потом в холле раздались чьи-то шаги и щелкнул замок: кто-то открыл дверь. Послышался шепот: мягкий вкрадчивый тембр и голос с резким саффолкским акцентом. Затем дверь гостиной распахнулась, и на пороге появилась взволнованная старая Кадди. То была худая, очень опрятная старая леди с круглым краснощеким лицом и множеством гребней в редких волосах. На ней было надето шерстяное платье цвета фуксии, а поверх него – черный фартук.
Она прошествовала через гостиную и вручила Бидди визитную карточку на маленьком медном подносе. Девушка с удивлением взяла ее. Мистер Кэмпион подошел к ней сзади.
Она прочла вслух:
– Мистер Энтони Датчет, хиромант.
– Энтони Датчет? – повторил мистер Кэмпион, читая карточку через плечо Бидди. – Надеюсь, он не перелез к нам через изгородь. Я лично распоряжался всеми приглашениями. Не припомню, чтобы назначал кому-либо такое позднее время.
Джайлз выглядел так, словно испытал облегчение:
– О, это тот самый хиромант? Должно быть, весьма неординарная персона. Когда на прошлой неделе я встретил на собачьих бегах Гаффи Рэндалла, он как раз рассказывал мне о Датчете.
– Хиромант, говорите? – присоединился к разговору судья Лоббетт. – Любопытно. Он из цыган?
– Ну что вы, сэр! – неожиданно смело выпалила старая Кадди, прервав молчание. – Он – джентльмен, с такой же большой машиной, как ваша, сэр.
– Да, это и вправду джентльмен, – подтвердил Джайлз. – Причем необыкновенный. Кажется, ему свойственно появляться в загородных домах после ужина и за пять шиллингов читать по руке прошлое и настоящее. Что-то в этом духе. Вот же забавная штука: он нашептал Гаффи Рэндаллу, что его подведет некое прекрасное создание и это обернется для него ужасной травмой. Гаффи здорово переполошился и не ездил на охоту две недели; и лишь когда Розмари Уотерхаус порвала с ним, отменив помолвку, он понял, о чем предупреждал его хиромант! Радовался как ребенок.
Марлоу Лоббетт рассмеялся.
– Давайте его пригласим, – предложил он, вопросительно взглянув на Кэмпиона.
Молодой человек в роговых очках, сев рядом с девушками, привалился к спинке дивана.
– Поскольку Совиная пятница в этом году приходится на среду, – сказал он, – а это, насколько я понимаю, в любом случае сулит неприятности, почему бы нам не пригласить его и не услышать все самое худшее?
Кадди торопливо удалилась. Очень скоро дверь с выцветшей портьерой из гобелена с тихим шорохом распахнулась. Все непроизвольно подались вперед. Из открытой двери в гостиную внезапно проник холодок.
На пороге стоял улыбчивый мужчина. Разглядывая его, они чувствовали, как смутное опасение, связанное с криками на болотах, становится все четче, хотя в облике незнакомца не было ничего тревожного. Он как будто не имел возраста – маленький, худощавый, одетый в безукоризненно подобранный фрак. Его вьющаяся рыжевато-коричневая борода, редкая, но шелковистая, образовывала на подбородке два маленьких козлиных завитка. Над бородой виднелись изящный излом тонких губ и ровные зубы. Лицо его можно было бы назвать привлекательным, если бы не глаза – маленькие, слегка раскосые, непонятного цвета и с поистине мизерными зрачками.
Незнакомец выдвинулся вперед.
– Я счастлив, что вы решили меня принять, – впервые ясно раздался его голос, прежде шептавший за стенами гостиной, – он был тихим и мягким, действительно вкрадчивым и довольно приятным слуху.
Мистер Кэмпион посмотрел на него с подозрением.
– Возможно, мне стоит представиться, как подобает, – продолжил незнакомец. – Меня зовут Энтони Датчет. Я – странствующий хиромант, предсказывающий судьбу за небольшую плату… – Он замолчал и окинул взглядом присутствующих, его любопытные глаза остановились на Джайлзе. – И был бы рад, если бы один или двое из вас согласились на сеанс гаданий. В этом случае я обещаю вам одно: вы точно услышите правду.
Умолкнув, он продолжал смотреть на Джайлза, и остальные подивились тому, что молодой человек немедленно встал и подошел к Датчету. Джайлз не был ни загипнотизирован, ни в трансе, но все равно казалось, что он полностью подчинен воле хироманта.
– Расскажите мне все как есть, – протянув руку, попросил сквайр.
Датчет заметил глубокое кресло у окна в дальнем углу гостиной.
– Всенепременно. Пройдемте туда? Не люблю, когда мои сеансы проходят в присутствии зрителей, – объяснил он, улыбнувшись остальным. – В подобных условиях трудно говорить начистоту.
– Единственный, кому когда-либо удавалось точно предсказать мне судьбу, – подал голос мистер Кэмпион, – был сборщик долгов из налоговой.
– А он рассказывал вам о Семи Свистунах? – обернулся к нему хиромант.
Ни малейшего проблеска удивления не промелькнуло на простодушном лице мистера Кэмпиона, и Датчет быстро утратил к нему интерес. Но не к Джайлзу. Он направился к креслу у окна и тут же взялся изучать руку молодого сквайра.
Мистер Кэмпион, теперь пересев на подлокотник дивана рядом с Бидди, оказался точно между хиромантом и судьей Лоббеттом.
