Старик ушел, не забыв захватить у Кадди в холле свой штормовой фонарь, хотя ночь была ясной и лунной.
Хиромант все еще владел всеобщим вниманием, так что уход старого пастора остался почти незамеченным.
– О, я не осознавал, что уже так поздно! – Тихий, ровный голос хироманта слегка повысился от удивления. – Дорога сюда заняла больше времени, чем предполагалось. Я успею предсказать будущее всего одному человеку, прочитаю по его руке вслух, чтобы все могли слышать. Но пускай это будет тот, кому я не могу обещать ничего, кроме счастья. – Он повернулся к Изопель. – Вы позволите предсказать будущее вам?
Девушка с сомнением покосилась на него, но рядом с Джайлзом, Марлоу и мистером Кэмпионом бояться, казалось, совсем нелепо.
Энтони Датчет взял ее руку в свою, и пока он поворачивал кверху ладонь, все с небольшим изумлением отметили, что на его руке отсутствовали естественные линии и складки. Его кожа была абсолютно гладкой.
– Я был прав, – сказал он, осматривая крохотную женскую ручку. – Ваша жизнь полна несчастий, но все это останется позади, хотя, возможно, и не так, как вы ожидаете. Вы полюбите. И вас полюбят в ответ. Я вижу, что вы окажетесь в странной компании по крайней мере дважды в жизни. Ваше самое ясное воспоминание, – продолжил он с внезапным пылом, – то, где вы лежите на кровати из густого меха, а сверху на вас смотрит голова зверя. Разве не так?
Судья Лоббетт и его дочь обменялись оторопелыми взглядами, и у Марлоу вырвался сдавленный возглас. Джайлз и Бидди вопросительно посмотрели на гостя, и после некоторого колебания Изопель объяснила:
– Когда я была ребенком, мы проводили каникулы в Скалистых горах. Однажды я заблудилась. Меня спас траппер, в хижине которого я провела несколько часов, пока меня не нашел отец. Траппер велел мне лечь поспать, так что я отдыхала на куче шкур у огня. На стене висела медвежья голова, неумело набитая опилками. Я не могла оторвать от нее глаз. Она была такой ужасной, бесформенной, гротескной. Это воплотилось в одном из кошмаров, который я часто вижу. Я не понимаю, как вы могли об этом узнать, – закончила она, уставившись на хироманта темными, завороженными от осознания чуда глазами.
Энтони Датчет улыбнулся и продолжил голосом с успокоительной интонацией:
– Вас ожидает темный час, но он пройдет. И далее наступит период безмятежности. Остерегайтесь чужаков, но помните: вам суждено стать женой чужака. Ваши владения будут обширны, и вы познаете мир маленьких лугов и мычания коров. В этом ваше счастье. Жаль, что я не могу обещать всем того же…
Последние слова он произнес очень тихо, и, хотя его тон не менялся, у всех остался неприятный осадок.
Хиромант немедленно откланялся. Джайлз и Марлоу рассчитались с ним, дивясь тому, что он запросил совсем пустяковую сумму.
Его машина скрылась на узкой дороге. Проезжая мимо сада, она издала странный свист. Этот свист повторился семь раз, все слабее и отдаленнее. Мистер Кэмпион, Джайлз и Марлоу прислушивались к нему.
– Семь раз, – сказал Джайлз. – Семь Свистунов. Выходит, скоро настанет конец света.
– Выходит, что мы наконец-то одни, – с облегчением произнес мистер Кэмпион. – Мои уважаемые друзья Джордж и Генри, а также их сыновья с большим успехом сыграли роль полицейских. Этой ночью никто больше не проедет по Страуд-стрит без нашего ведома. Наши славные парни стоят вдоль дороги через каждые пятьсот ярдов. И стоит только объявиться незнакомцам – что ж, это Совиная пятница, – нарушителей будут преследовать, сами понимаете.
Они, смеясь, направились к дверям, но на пороге столкнулись с Бидди. Позади нее стояли судья Лоббетт и его дочь, а возле них маячила полная старушка, которая, очевидно, вошла через черный ход. Бидди была бледна, в ее карих глазах плескался неподдельный страх. Она протянула что-то брату, сказав:
– Джайлз, посмотри на это. Элис только что принесла.
Молодой человек взял у нее скомканный листок бумаги и большое старомодное кольцо, сверкнувшее в его руке.
– «Джайлз и Альберт, приходите одни», – медленно прочитал он, и внезапно на его лице промелькнул испуг. – Святой Свитин! – пробормотал он, часто задышав. – Это его кольцо! Он ни за что не расстался бы с ним, если только…
Эти слова заглушил звук, который отчетливо донесся до них через открытое окно. То был резкий и безошибочно узнаваемый в ночном воздухе звук выстрела.
Старуха пронзительно вскрикнула. Ее лицо, словно высеченное из красного песчаника, застыло от ужаса, маленькие черные глазки расширились. Внезапно она поспешила к двери. Но мистер Кэмпион остановил ее, положив руку ей на плечо:
– Постойте, Элис. – Он был неестественно спокоен, его лицо ничего не выражало. – Сперва пойдем мы, Джайлз и я.
– Нет, лучше пойду я! – Старуха, дернув плечом, сбросила руку Кэмпиона. – Говорю вам: пускай пойду я!
– Останься здесь, Элис, – мягко попросила Бидди, выступив вперед. – Останься. Он пишет, что Альберт и Джайлз должны прийти одни.
